Лидия распахнула дверь, зная, что сегодня весь Голливуд будет поздравлять ее по телефону и по электронной почте. Так и есть: ей с трудом удалось протиснуться в бунгало, потому что вся приемная была уставлена огромными букетами. Но расслабляться нельзя. Надо пообщаться со всеми студийными боссами и поторопить их с ее фильмами, которые у них залежались. Надо заставить их предложить хорошие деньги нужным ей кинозвездам. Лидия составила список неотложных дел на ближайшие пять дней.
— Вам поступило сто семнадцать звонков, — доложила Тодди, — и это только за вчерашний вечер.
Звонили по всем шести линиям. Новая вторая помощница Лидии отчаянно пыталась сдержать телефонный натиск.
— Помоги ей, — распорядилась Лидия, заходя в кабинет.
— Тед Робинофф на первой! — крикнула Тодди.
Лидия надела наушник и просияла улыбкой.
— Тед! Вы довольны цифрами? — скромно поинтересовалась она.
— Доволен — это слабо сказано, Лидия. Я в восторге.
— Отлично. А я не могу дождаться съемок продолжения. Мы с Мэри-Энн работали над этим вчера, и, по-моему, фильм получится замечательный.
— Я в этом уверен, Лидия. У вас на это чутье. — Тед помолчал. — Лидия, у меня к вам довольно неожиданный вопрос. Я раздумывал над ним всю прошлую ночь.
Наверняка он спрашивал совета у Селесты, подумала Лидия.
— Вам никогда не хотелось — вопрос, я повторяю, довольно неожиданный — стать президентом «Уорлдуайд»?
Лидия не знала, что и сказать. Она и мечтать об этом не могла. Она — президент по производству студии?!
— Тед, честное слово, вы застали меня врасплох.
— Я понимаю. Так обычно не делается, и мы подобную возможность не обсуждали. Но у вас, Лидия, изумительный вкус и чутье на отличное кино. Причем это касается не одного жанра — боевика, триллера или романтической комедии, а всех. В Голливуде вас все любят, и у вас очень серьезные связи.
Лидия взглянула на «Вэрайети». Все верно. За исключением Арнольда Мэрфи, которого сослали в забытую Богом киноглухомань, ее уважали и любили все. Она долгим и упорным трудом зарабатывала отличную репутацию и поднималась по карьерной лестнице. Похоже, она преодолела все ступеньки и оказалась на ее вершине.
— Тогда у меня вполне резонный вопрос: что будет с моими фильмами?
— Нам бы хотелось, чтобы на «Уорлдуайд» вы оставались продюсером всех своих картин. У вас будет, так сказать, двойной контракт. Вы сможете продюсировать фильмы и одновременно быть президентом по производству.
Лидия знала, что подобные контракты уже имели место — в тех редких случаях, когда продюсеры были исключительно одаренными людьми. Одних это приводило к грандиозному успеху, для других заканчивалось полной катастрофой.
— Я должна подумать.
— Разумеется. Я и не ожидал, что вы дадите ответ сегодня. Однако мне бы очень хотелось обсудить это с вами без спешки. Может быть, за ленчем? Завтра в «Гриле»?
— А разве вы не в Праге?
— Да, но мы прилетаем сегодня вечером. У Сиси в ближайшие три дня нет съемок, поэтому ей хочется пробежаться по магазинам и купить какие-то новые «Лабутены». Я не знаю, что это такое, но они ей крайне нужны.
Лидия подавила смешок. Кинозвезда в своем репертуаре! Селеста собралась воспользоваться самолетом Теда ради очередной пары туфель.
— Завтра — отлично. Я буду там в час.
— Прекрасно, Лидия. И прошу вас не принимать окончательного решения, пока мы не побеседуем.
— Конечно. Спасибо, Тед.
Лидия повесила трубку, крутанулась в кресле и с интересом посмотрела в сторону кабинета президента — возможно, пустовать ему недолго…
37. Джессика Колфилд
Джессика Колфилд наконец-то переехала в свой новый, состоящий из шести небольших кабинетов офис на Беверли-Хиллз. Она никак не ожидала, что столько сотрудников Си-ти-эй захотят уйти вместе с ней. Она взяла с собой двоих, а остальным сказала, что в офисе у нее тесновато. То же самое произошло и с клиентурой. Джессика была поставлена перед необходимостью отобрать лишь тех немногих VIP-клиентов, с которыми не хотела расставаться. Как агент она одновременно могла вести от двадцати до сорока человек — сценаристов, режиссеров, актеров, но, став менеджером, отобрала лишь десятерых. У менеджера складываются более близкие отношения с его подопечными. Она должна была заниматься их карьерой, стать для них музой, духовным гуру и вообще родной мамой. Под влиянием гормонов ее материнский инстинкт уже функционировал на всю катушку, что делало ее очень подходящей кандидатурой на роль наседки для выводка из десяти элитных «цыпляток».