— Уверена, если захочет, он найдет его. В Новой Зеландии всего несколько монтажных аппаратных.
Джессике было не смешно.
— Лид, дело может принять скверный оборот. Сколько времени нужно Займару, чтобы закончить монтаж?
— Месяц, возможно, полтора. А что?
— Я говорила с твоим адвокатом. Он может немного потянуть резину, поскольку юридическая система — это сплошная волокита. Но ты понимаешь, что пока суд да дело, жизнь у тебя будет очень не сладкой. Все твои проекты на «Уорлдуайд» лягут на полку, и ни одна студия не рискнет иметь дело с тобой, пока все не утрясется.
Лидия предполагала, что следующие два месяца станут самым длинным и тяжким испытанием за всю ее голливудскую карьеру (включая тот период, когда она, пытаясь стать актрисой, морила себя голодом). У нее не было офиса и не будет дохода. И никто не будет ей перезванивать. Говорить будут о ней, но не с ней. Лидии Олбрайт будет очень, очень неуютно в Лос-Анджелесе.
— Спасибо, Джесс. Я знаю здешние нравы и уже думала об этом. Зато я наконец-то все прочитаю. — Лидия взглянула на огромную кипу бумаг рядом с кроватью. Наброски, новые сценарии, которые могут стать фильмами. Кого она обманывает? Какие могут быть фильмы для Лидии Олбрайт, пока за Арнольдом сохраняется право вето? Как она может выиграть эту битву? Даже если Займар доделает фильм, что проблематично, поскольку у них нет пяти миллионов на монтаж и нечем платить композитору, кто выпустит его в прокат? Где его будут показывать? Права на фильм принадлежат «Уорлдуайд». И до тех пор пока студией заправляет Арнольд, фильм не выйдет на экраны.
— Лид, ты знаешь, я сделаю все, что в моих силах.
— Спасибо, Джесс. Я это ценю, — вздохнула Лидия. Уже рассвело, но какое это имело значение? У нее теперь нет работы, куда она могла бы сегодня отправиться.
— Я нашла тебе офис, — радостно сказала Джессика. — Тебе там понравится.
— Что? Где?
— Мне только что звонила Беверли Бирнбаум и сказала, что будет ждать тебя в своем бунгало на «Саммит» около десяти. Она просила передать, что старый офис по-прежнему твой.
Лидия улыбнулась. Бирнбаумы всегда приходили ей на выручку. Теперь бы еще призрак Уэстона позаботился об Арнольде.
— Бев — молодчина.
— Да, у них вся семья такая.
— Тогда мне лучше поспать. Утром у меня голова будет трещать от выпитого.
— Спокойной ночи, Лид. Поговорим завтра.
— Спокойной ночи, Джесс. — Лидия положила трубку на базу. По крайней мере теперь ей не придется сидеть в четырех стенах, зализывая раны. В Голливуде все построено на внешнем восприятии, и завтра она будет держаться так, чтобы все продюсеры, агенты и прочие поняли, что ей не о чем беспокоиться. Даже если каждая клеточка ее тела будет вопить от ужаса.
24. Арнольд Мэрфи и его "Дольче и Габбана"
Арнольд Мэрфи не дурак. Он понимает, какую игру ведет Лидия Олбрайт. Он раскусил ее много лет назад (еще когда целовал Уэстона Бирнбаума в его огромную задницу). Арнольд знал дамочек этого типа — очень распространенного в Лос-Анджелесе. Королевы траха. Трахайся с власть имущим (любым) и получай, что хочешь. Единственная проблема Лидии состояла в том, что Арнольд не клевал на эту удочку. По крайней мере с ней. Сидя на заднем сиденье «линкольна», он не мог дождаться, когда водитель откроет дверь. Если этот осел будет копаться и дальше, он попадет к Чарлзу ровно в 20.17. «Идеальное время» для прибытия на вечеринку, назначенную на половину восьмого. Наконец-то. Арнольд метнул злобный взгляд в приближающегося шофера. Конечно, мало радости всю жизнь крутить баранку и открывать двери, но его водитель, судя по всему, не способен исполнять даже такие примитивные обязанности. Арнольд вздохнул и махнул рукой этому полудурку, который возил ею на вечеринки, на работу и домой. Как его зовут? Ральф? Реймундо? Впрочем, какая разница? Это не имеет никакого значения.
Он потянул носом воздух. Дохлая рыба. Боже, как он ненавидел Малибу! Океан — настоящая клоака. В воде плавает всякая гадость, а люди в ней купаются. Он поднялся по ступенькам, и охранник распахнул массивные высоченные двери. Чарлзу нравилось все внушительное.
Вечеринка была организована за домом, поближе к воде. Увидев шведский стол, Арнольд поморщился. «Шведский стол? Это так не похоже на Чарлза. Какой кич, какая безвкусица! Что за идиот занимается здесь кухней?»
— Арнольд!
Это хозяин, Чарлз Киллион, позвал его по имени. Он был одет во все белое — только рубашка ярко-розовая. Чарлзу было не меньше шестидесяти, и с 1972 года он вращался среди «сливок» Голливуда. Его волосы сохранили золотистый оттенок, но возле глаз и рта уже пролегли морщины. Чарлз занимался доходным экспортно-импортным бизнесом, хотя что именно он экспортировал и импортировал, никто не знал.