- Наверное, - пожала плечами Серафима. – Они все были мне одинаково неинтересны.
- Не правильный ответ, - покачал головой Эрно, но больше ничего не сказал.
Как Эрно и рассчитывал, на встречу с хозяйкой квартиры они приехали даже раньше положенного времени. Когда по подъезду разнёсся ритмичный стук приближающихся каблуков, мужчина уже почти уснул стоя, привалившись к двери.
К счастью, хозяйка оказалась очень милой женщиной, легко поверившей в утерянный багаж при перелёте и задерживающийся грузовик с вещами. Она быстро провела им экскурсию по квартире, предупредила не водить шумные компании и не дебоширить и через час, подписав все документы и поздравив с новосельем, убежала по своим неотложным делам.
Последнее, что Эрно запомнил, прежде чем отключиться на бог знает сколько часов, было то, как он в уличной одежде падает на мягкую-мягкую кровать.
Начало новой жизни
Пустота. Бескрайнее безжизненное пространство, в котором не действуют законы гравитации. Сон, который преследовал Серафиму каждую ночь, снова явил себя. В нём девочка всегда была обездвиженным молчаливым наблюдателем. А так как наблюдать в этом сне было не за чем, времяпрепровождение становилось своеобразной пыткой. Всматриваясь в пустоту, девочка ничего не чувствовала и не о чём не думала, лишь ощущала, как медленно течёт время. А потом, когда Серафима меньше всего ожидала, пустота вдруг начинала тянутся к ней. Снова. Всё ещё прибывая в оцепенении, Серафима начала падать в бездну, и тут же ударилась головой о пол.
За незанавешенным окном темнело предрассветное небо. До будильника оставалось ещё полчаса, но Серафима не собиралась снова ложиться спать. Поднимаясь с пола, она потёрла ушибленный затылок. Эрно в соседней комнате наверняка проснулся от шума, но как обычно ничего не спросит.
Вот уже неделю они вместе жили под одной крыше. Долгую неделю, которую Серафима почти полностью провела наедине с телевизором, пока Эрно пропадал невесть где. Когда он возвращался, всегда выглядел ужасно подавленным. Тогда он молча садился рядом с Серафимой и смотрел сквозь яркую картинку на экране телевизора, погружённый в свои мысли. В другие дни Эрно тащил девочку по магазинам, но всегда оставался недоволен её выбором. Сколько бы Серафима не думала, она не могла понять, что делает не так.
В остальном она была предоставлена сама себе и жутко скучала. Она совсем по-другому представляла себе жизнь в бегах: частые переезды, смена документов и погони с перестрелками. Но так как в фактической опасности был только Эрно, который не посвящал Серафиму в свои дела, ей ничего не оставалось, кроме как смириться со своей бесполезностью в вопросах безопасности и маяться от скуки. Так она и жила до тех пор, пока вчера вечером Эрно не объявил, что отправляет её в школу.
- А как же скрытность? – негодовала тогда Серафима.
- Это часть прикрытия: чтобы не привлекать внимание мы должны жить как обычные люди, не забыла?
На этом спор был закрыт. С тех пор как Серафима доверилась Эрно, она полностью положилась на все его сомнительные решения. Она не была уверена, ходила ли в школу раньше, но от её упоминания в голове всплыли правила поведения и какие-то обрывки знаний.
Через полчаса Эрно зашёл на кухню, смежную с гостиной и заваривая кофе, мельком глянул на телевизор, в который как обычно уставилась Серафима. На экране человек нервно пытался угадать название причудливой глубоководной рыбы.
- Поела?
- Не хочу.
- Всё равно поешь, иначе будешь голодать до конца учебного дня.
Это была одна из многих вещей, которые Серафима не понимала в жизни с Эрно. Мужчина жил по чётко отлаженному расписанию: завтракал и ужинал всегда в одно время. В обед он обычно отсутствовал, так что Серафима с радостью пропускала этот бесполезный приём пищи. В конце концов ей пришлось съесть приготовленную Эрно яичницу, хотя она чувствовала, что прекрасно бы обошлась без неё.
- Волнуешься? - спросил Эрно, прямо перед выходом, - Всё-таки твой первый школьный день.
Серафима прислушалась к внутренним ощущениям, но не почувствовала ничего особенного.
- А ты волновался? - спросила она чтобы понять, как себя вести.
- Очень, - улыбнулся Эрно, но улыбка не коснулась его глаз - Через это проходят все.