- На третьем этаже находятся почти все кабинеты, которыми мы пользуемся, их ты легко отличишь по табличкам с названиями. На втором этаже: английский, музыка и библиотека. На первом – столовая и спортивный зал. Перемена после первого короткая, так что не отставай.
- Куда ты так спешишь? – удивилась Серафима.
- Математичка не любит, когда к ней опаздывают, - сказала Настя, ускоряя шаг. – Ты ведь до этого не ходила в школу? Альбина Степановна сказала, что ты была на домашнем обучении.
- По состоянию здоровья, - кивнула Серафима: это была часть лжи, придуманной Эрно.
- Ну у тебя всё равно должны были быть оценки, так? – покосилась на неё Настя. - Хорошие?
- Средние, - предположила Серафима. – А что такое?
- Просто интересно, - уклончиво пожала плечами Настя и даже немного сбавила шаг.
Сперва они обошли первый этаж, представляющий из себя два корпуса, соединённые переходом. Посередине перехода находилась дверь, ведущая к лестнице. На втором этаже (как и на третьем) стены были обвешаны старыми и новыми фотографиями учеников. Рассказывая о предназначении того или иного кабинета, Настя подмечала различные смешные и не очень инциденты, связанные с этими местами.
- А в этой рекреации прошлый девятый класс на Новый год окно выбил, - сказала она, завершая экскурсию на втором этаже.
- А эти двери куда ведут?
Рядом с окном, о котором говорила Настя находилась стена, ровно напротив лестницы. На этой стене были нарисованы красно-оранжевые бабочки, которые слегка залезали на двери, расположенные по бокам. Такую же расстановку Серафима видела на третьем этаже, но там вместо бабочек были чайки.
- Вообще, это кладовки, только ими никто не пользуется, - охотно пояснила Настя. – А ещё на втором этаже, через них можно войти в новый корпус.
- А, ты его наверно не видела, - понимающе протянула девочка, когда Серафима вопросительно выгнула бровь. – Ну да, его со входа не заметишь. В общем, года два назад прошлый директор решил построить корпус, в котором можно будет открыть школу искусств, вроде как даже договорился с администрацией по этому поводу. Ну и они построили корпус сверху над столовой и спортивным залом. Начали в нём ремонт делать и всё такое. А прошлой весной в столовой случился пожар. Ты же видела какой там новый ремонт? Её за лето успели восстановить, а вот правое крыло нового корпуса нет. Там какие-то материалы легко воспламеняемые были, началось разбирательство. Это мне мама рассказывала, я всех деталей не знаю. В конце концов директора почему-то уволили, и вход в новый корпус закрыли. Не понятно: разберут его или нет.
Серафима снова взглянула на бабочек на стене. Теперь они больше напоминали ей языки пламени, разлетающиеся в разные стороны. Интересно, их нарисовали уже после пожара, или это судьба оставляет свои предзнаменования. Настя тоже внимательно смотрела на стену, и Серафиме показалось, что они думали об одном.
Вдруг раздался громкий дребезжащий звук, мгновенно разрушивший лирическую тишину. Настя побледнела.
- Звонок, - ахнула она и побежала к лестнице.
Серафима не нужно было отдельное приглашение: она уже мчалась вслед за одноклассницей.
- Быстрее! – крикнула ей Яна на бегу. – Мы опаздываем.
Серафима не знала, что бег вверх по лестнице с тяжёлым портфелем является школьной дисциплиной. Она хотела сказать об этом Насте, но сбившееся дыхание не позволяло. Когда они преодолели лестничный пролёт, звонок перестал звенеть. Девочки изо всех сил побежали по пустому коридору, еле вписываясь в повороты. Серафима бежала слева и была в радиусе двери, когда она резко распахнулась. Девочка на полной скорости врезалась в неё, и тут же отлетела назад. Потеряв равновесие, она упала на пол, ударяясь затылком. Серафима услышала откуда-то сверху, запоздалый удивлённый вздох Насти и топот приближающихся ног. Сейчас её больше волновало то, что какая-то тёмная жижа заливает левый глаз. Серафима попыталась оттереть её, но кто-то схватил её за руку. Рядом с ней присела незнакомая полная женщина. Она строго отсмотрела Серафиму и сказала:
- Не трогай грязными руками. Встать можешь?
Серафима кивнула, но, когда выпрямилась, у неё слегка закружилась голова и она снова потянулась ко лбу.
- Я же сказала: не трогай, - осадила её женщина, затем она повернулась к мальчику, которого Серафима до этого не замечала: