- Жуков, ну ты даже из класса нормально выйти не можешь!
- А чего они по коридорам бегают, - запротестовал мальчик.
- Извините, пожалуйста, - подключилась к разговору Настя. – Я Серафиме школу показывала, и мы немного задержались. Я сейчас её в медпункт отведу.
- Хорошо, Жукова с собой возьми: он с сегодняшнего дня освобождён от моих уроков, - сверкнула глазами учительница. – Пусть врач её родителям позвонит, а ты сразу на урок возвращайся.
Раздав указания, учительница повернулась к классу, в дверях которого уже столпились зеваки.
- Ну-ка сели на места, - скомандовала женщина, направляясь в их сторону.
Когда за ней закрылась дверь кабинета, Настя взяла Серафиму под локоть и кивнула Жукову, на другую свободную руку девочки. Нехотя мальчик повторил её действия и такой странной конструкцией они двинулись по коридору. У Серафимы слегка ныл затылок и побаливал бок, в который врезалась дверная ручка. Ещё у неё сильно жгло лоб, с которого стекала кровь, но в целом она чувствовала, что может передвигаться самостоятельно.
- Врача нет, - напомнил Жуков.
- Знаю, - огрызнулась Настя, ускоряя шаг. – Попросим ключ у вахтёрши, бинты ты сам найдёшь.
- Я?
- Ну а кто ещё? Серафима сама себе голову не забинтует!
- Так а почему я? Сама бинтуй.
- Ребята, - позвала Серафима, - у меня кровь на пол капает.
- Вот чёрт, - выругалась Настя.
- Да забей, Цербер всё равно узнает, - пожал плечами Жуков. - Не на тебя же она будет орать.
- За что мне всё это? – страдальчески протянула Настя.
Вахтёрша пила чай, заполняя кроссворды, когда они компанией ввалились к ней. Женщина чуть не выронила кружку от шока. А сидящий рядом охранник впервые за день посмотрел на Серафиму больше удивлённо, чем с подозрением. Без проблем получив ключи от медпункта, ребята направились туда.
- Дальше сами, - сказала Настя, открывая дверь, и, прежде чем кто-нибудь успел возразить, она развернулась и убегая прокричала, - Мне Нонка сказала сразу возвращаться!
- Да пошла ты, - процедил Жуков.
Он довёл Серафиму до кушетки, а сам пошёл отпирать подсобку. В медпункте был яркий белый свет, в отличии от жёлтого освещения коридора. Рядом с кушеткой стояли напольные весы и ростомер. С другой стороны был шкаф с медицинскими папками учеников и письменный стол. На стене над ними висели плакаты с мультяшными персонажами, призывающими вести здоровый образ жизни. На удивление в медпункте было довольно уютно.
- Может ты всё-таки сама? – спросил мальчик, возвращаясь с бинтом, ножницами и хлоргексидином в руках.
- Я не умею, - покачала головой Серафима.
- Я тоже.
В конце концов, шипя от боли, Серафима промыла рассечённый лоб хлоргексидином, а мальчик, которого, как оказалось, зовут Даня, помог ей замотать голову. На бинте тут же выступило бледное пятнышко свежей крови. И Серафима почувствовала, как бинт елозит туда-сюда, когда она шевелит головой. Но это было лучше, чем продолжать капать кровью на пол.
Пока Серафима рассматривала состояния бинта в зеркале над раковиной, Даня лёг на кушетку, доставая телефон.
- Извини, - сказал он, глядя в экран. – Но ты тоже виновата. Не стоит бегать по коридорам.
- Не стоит открывать дверь со всей дури, - заметила Серафима.
- Да они по-другому не открываются! – запротестовал Даня. – Я и так извинился. Давай, просто признаем, что мы оба виноваты, и договоримся, что твои родители не придут на меня жаловаться.
- Не придут, они умерли, - пожала плечами Серафима.
У Дани резко округлились глаза. Через зеркало Серафима наблюдала, как на его лице сменяется ворох эмоций. В конце концов он опустил взгляд и подавленно проговорил:
- Извини. Правда, прости, я не хотел…Ну, в смысле, я сказал не подумав. Извини.
- Да ладно, - Серафиме стало неловко от такой бурной реакции. Когда она сама это услышала от Эрно, то довольно быстро смирилась с ситуацией. Просто ещё один пазл в картину её безысходного положения. Нет, ей конечно было интересно, кем были её родители, но она не могла скучать по тем, кого не помнит. Смотря на реакцию Дани, Серафима решила, что не стоит так много рассказывать посторонним о себе. Она и так сегодня привлекла слишком много внимания для скрывающегося человека.