Пока девушка прибывала в размышлениях, опустив голову, так чтобы волосы скрывали её лицо, мужчина успел заварить себе кофе, а спутнице чай и поставить дымящиеся кружки на стол, тут же он откуда-то приволок обогреватель и в тускло освещённой запылённой комнате начало постепенно теплеть.
- Спишь? – шёпотом спросил недопохититель, осторожно прикоснувшись к плечу девушки.
Та не ответила, притворившись что и правда спит. Тогда мужчина вдохнул и, аккуратно уложив девочку на бок, чтобы её голова подпиралась пыльной подушкой, погладил её по голове, сказав: «…»
И ушёл. Через два часа, после выпитой чашки чая, съеденной наполовину банки варенья и нетронутых консервов, после непрекращающихся тяжёлых размышлений под сводящее с ума тиканье настенных часов, девушка, решила хотя бы размять конечности. Подползя на четвереньках к входной двери, которая не была открыта настежь лишь благодаря подложенной тряпке, она осторожно поднялась, держась за стену и замерла. Настал самый ответственный момент. За открытой дверью её ждёт тёмный, холодный лес, пустые дачи и одинокое шоссе, вдоль которого придётся долго-долго идти до ближайшего населённого пункта. Но нельзя собираться в столь дальний путь, в одной больничной сорочке. Сняв с крючка покрытую заплатками и засохшей землёй куртку и надев её вместе с резиновыми сапогами, стоявшими тут же, девушка немного успокоилась. Да, одежда и обувь были ей велики, но не это главное. Главное она опять тянула с выбором.
Привалившись к двери, девушка чувствовала достаточную крепость в ногах, чтобы сделать пару пробных шагов, но неведомая сила заставляла её оставаться на месте. Свобода действий не окрыляла девушку, напротив, она призрачной рукой сжимала горло, предупреждая не совершать опрометчивых поступков. Если бы только кто-то мог указать верный путь из сложившейся ситуации… Девушка приняла бы любой знак, любой приказ судьбы.
В отчаянный момент её чуткий слух уловил слабый и далёкий звук. Через пару секунд звук повторился уже громче. Наконец девушка смогла различить гудок приближающегося поезда. И вот он уже был совсем рядом, сотрясая землю стуком тяжёлых колёс.
Знак. Девушка резко распахнула дверь. Лицо тут же обдало холодным октябрьским воздухом. Девушка вышла на крыльцо, стараясь различить очертания леса в ночной темноте. Когда глаза, наконец, привыкли, она пригляделась к пустой дачной улице, которую не смогла ранее хорошо рассмотреть. Под аккомпанемент стучащих за пролеском вагонов на неё смотрели маленькие деревянные домишки с небольшими огородами во дворах. На остывающую землю медленно опускались хлопья снега, образовывая первый хрупкий белоснежный покров. Девушка протянула руку, но касавшиеся её ладони снежинки тут же таяли. Сердце кольнуло какой-то давней тоской. Но прощальный гудок поезда заставил очнуться от сказочного наваждения первого снега. Девушка поспешно сделала пару шагов с низкого крыльца. Наступив на землю и не почувствовав дрожи в коленях, она уверено зашагала в сторону пролеска. С каждым шагом ровное белое покрывало под её ногами разрушалось, превращаясь в кашу из свежевыпавшего снега и грязи, оставленной старыми подтаявшими осадками. Она шла, а в голове звучал голос незнакомца.
Я тебе не враг. Я тебе не враг. Я тебе не враг.
Вот уже домишки остались позади, и вместо них по бокам выросли сосны, ели и лиственные деревья, которые было сложно рассмотреть в такой темноте. Поднялся ветер и снежинки больше не ложились нежно на землю, теперь они летели прямо в лицо, щекоча нос и коля глаза, словно пытаясь любыми способами остановить девушку. Закрывшись от них рукой, она продолжала упрямо идти вперёд.
«Я тебе не враг», наигранная доброта, тёплые руки на её голове и… «До свидания, Серафима. Может, тебе лучше никогда и не вспомнишь весь тот кошмар».
Серафима. Девушка вздрогнула и осмотрелась по сторонам. Это имя было самым реальным из того, что сегодня произошло. Она сомневалась в том, врёт ей незнакомец или нет, в том, настоящий ли это лес и даже настоящая ли она сама. Но то, что её звали Серафима было неоспоримым фактом. Как она могла забыть об этом? Об этом слове, вызывающем одновременно радость и грусть, пробирающее до бабочек в животе счастье и гнетущее отчаяние. Постепенно шаг девушки стал замедляться.
Тот факт, что незнакомец знал её имя, ещё не делает его хорошим человеком, но всё же Серафима хотела ему верить. Она посмотрела на тёмную лесную дорогу, над которой зловеще нависали хвойные хозяева здешних угодий, почувствовала, как холодный ветер проникает сквозь легкую летнюю куртку и тонкую больничную одежду, вызывая неприятные мурашки по всему телу, и вспомнила тёплую светлую комнату, вязаный плед, горячий чай и засахарившееся варенье, от которого ноют зубы, странные узоры на ковре, которые она исследовала вдоль и поперёк в течении двух часов – весь этот уютный домик, в каждом углу которого чувствовалось незримое присутствие его хозяев, и остановилась.