Наплевав на зловещие предсказания матери насчет алкоголизма, он налил себе стаканчик, после чего лег в постель, мечтая сбросить с себя напряжение сегодняшнего вечера на Лонг-Айленде. Как ему ненавистны эти визиты! Изощренная пытка. После нее несколько дней в себя прийти не можешь. Зачем было рожать ребенка, если всю жизнь потом обращаются с ним как с изгоем? Адам лежал в постели и думал о своей семье. Мать недаром предостерегала его от головной боли – голова действительно разболелась. Адаму удалось уснуть только через час.
Он уже час как спал, когда раздался телефонный звонок. Ему снились какие-то кошмары, хохочущая мать с журналом в руке. В голове был какой-то дребезжащий шум. Адам натянул одеяло на голову и во сне бросился наутек, но тут понял, что это звонит телефон. Адам снял трубку и сонно ответил:
– Да?
– Адам? – Голос был незнакомый. Он окончательно проснулся и понял, что голова разболелась окончательно.
– Кто это? – В принципе ему было плевать, Адам повернулся на другой бок и уже собирался снова нырнуть в сон, когда услышал:
– Это Мэгги. Вы оставили мне сообщение на автоответчике.
– Какая Мэгги? – Все-таки он еще не проснулся.
– Мэгги О'Мэлли. Вы мне звонили. Я вас разбудила? Простите меня, пожалуйста.
– Да. Разбудили. – В голове стало немного проясняться, он бросил взгляд на будильник на тумбочке. Часы показывали начало третьего. – А почему вы звоните в такое время? – Голова просветлела, боль вроде начала отпускать. Но он знал, что если вступит в разговор, то перебьет сон.
– Я подумала, у вас что-то важное. Вы мне звонили в двенадцать. Я только что с работы. Думала, вы еще не спите.
– А я вот сплю, – ответил он. Его поздний звонок она, должно быть, восприняла как попытку вызвать ее на ночное свидание. Но перезванивать в два часа ночи – это уже ни в какие ворота! А встречаться и подавно поздно. Они уже почти спит.
– Вы мне по делу звонили? – В голосе Мэгги слышалось любопытство и некоторая неловкость. У нее сохранились об Адаме приятные воспоминания, к тому же он нашел ей такое место! Но она была разочарована, что он больше так и не позвонил. Правда, подружки по работе в один голос твердили, что и не позвонит. Дескать, раз продинамила – она ему больше не интересна. Вот если бы согласилась переспать, тогда другое дело. Впрочем, метрдотель сказал, что все как раз наоборот.
– Я просто хотел узнать, вдруг у вас свободный вечер, – сонно проговорил Адам.
– В двенадцать часов ночи? – Мэгги была изумлена.
Адам стряхнул с себя остатки сна и зажег свет. Он вдруг почувствовал неловкость. Большинство из знакомых девушек на этом бы и повесили трубку, Мэгги трубку не повесила – его объяснения показались ей оскорбительными.
– Вы что, звонили, чтобы сделать мне предложение разового характера?
Она сама это сказала. И ошиблась: в его случае это была скорее попытка найти противоядие от родительской неприязни. Адам понадеялся, что какая-нибудь добрая душа его утешит. А если еще и с сексуальными услугами, то совсем хорошо. Просто в случае с Мэгги все это было не очень удобно, поскольку он ее совсем не знал.
– Нет, не для этого, мне просто было очень тоскливо. Да еще голова разболелась… – Он казался себе жалким.
– Вы позвонили мне в двенадцать ночи, потому что у вас разболелась голова?
– Ну… вроде того, – смутился он. – У меня был жуткий вечер в компании моих родителей на Лонг-Айленде. Сегодня у нас праздник – Иом-Киппур. Точнее, он был вчера. – Адам тут же одернул себя, справедливо полагая, что девушка с фамилией О'Мэлли понятия не имеет, что такое Иом-Киппур. Для большинства его подружек это был пустой звук.
– Что ж, счастливого Иом-Киппура! – язвительно проговорила она.
– Неправильно! Иом-Киппур – это День Покаяния, – уточнил он.
– А почему вы мне раньше не звонили? – Мэгги ему не верила, и не без оснований.
– Занят был. – С каждой минутой Адам все больше жалел, что это затеял. Не хватало еще в два часа ночи выяснять отношения с девушкой, с которой он вообще не намеревался встречаться. Так мне и надо, решил он, нечего было звонить посреди ночи незнакомой девице.
– Да, я понимаю, – поддакнула Мэгги. – Ну тогда еще раз спасибо вам за прекрасное место и за хороший вечер. Вы же мне больше звонить не собирались, разве не так? – вдруг спросила она.
– Значит, собирался, раз позвонил. Два часа назад, если вы забыли. – Он все больше раздражался. Он не обязан перед ней отчитываться! С новой силой разболелась голова. Извечное следствие поездок на Лонг-Айленд. И Мэгги он зря позвонил: чем ему может помочь эта наивная простенькая девчонка?!
– Нет, не собирались. Мои подруги считают, что вы мне ни за что не позвонили бы.
– Вы обсуждали это с подругами? – Еще не легче! Может, она весь район вовлекла в эту дискуссию?
– Я только спросила их мнение. А позвонили бы, если бы я с вами переспала? – с искренним интересом спросила Мэгги, и Адам застонал, закрыл глаза и заворочался в постели.
– Господи, да откуда я знаю? Может, и позвонил бы. А может, и нет. Кто это может знать? В зависимости от того, насколько мы бы друг другу понравились.
– Сказать по правде, я совсем не уверена, что вы мне нравитесь. В тот вечер мне показалось, что да. А теперь я думаю, вы со мной просто играли. Наверное, решили со своим другом надо мной посмеяться. – В голосе Мэгги слышалась обида. По лимузину и заведениям, где они были, можно было заключить, что деньги у него водятся. Такие мужчины сплошь и рядом попользуются девчонками вроде нее, а потом исчезают бесследно. Так ей и подружки сказали, и оказались правы. Теперь она была рада, что не легла с ним в постель, хотя в тот момент колебалась. Но ведь она его совсем не знала. А торговать телом в уплату за место в кулисах было не в ее правилах.
– Чарли счел тебя очень симпатичной, – солгал Адам. Он понятия не имел, какого мнения Чарли на ее счет. Просто не помнил. Они о девушке вообще не говорили. Она была как объект, появившийся на экране их радара, чтобы тут же исчезнуть и больше не показываться. Мэгги права, у него и в мыслях не было ей звонить. Позвонил только потому, что было паршивое настроение после вчерашнего вечера, а знакомых, с кем он мог бы поговорить дома, не оказалось. Удивительное дело, но желание бросить немедленно трубку вдруг исчезло.
– А вы, Адам? Вы тоже сочли меня симпатичной? – Она была настойчивой.
Адам открыл глаза и уставился в потолок, сам не понимая, чего он ждет от этого разговора. Это все его мамаша виновата! Он успел достаточно выпить, чтобы все свои беды валить на мать. И, конечно, на Рэчел.
– Послушай, о чем мы говорим глубокой ночью?! Я тебя не знаю, ты меня не знаешь. Мы чужие люди. У меня болит голова, просто раскалывается. У меня болит живот. Моя мать считает меня алкоголиком. Наверное, так и есть. Хотя вряд ли. В любом случае я себя чувствую отвратительно. У меня не родня, а черт знает что, а я ведь всего только вечер провел с ними, нам просто не о чем говорить! Я зол как черт, я ненавижу родителей, они меня тоже терпеть не могут. Не знаю, зачем я тебе позвонил, позвонил – и все тут, тебя не оказалось дома. Давай на этом и закончим, а? Сделай вид, что я ничего не оставлял тебе на автоответчике. Считай это попыткой вызвать тебя на свидание с сексом. Просто мне было тошно и не хотелось оставаться в одиночестве. У меня так всегда, когда с матерью пообщаюсь. – Он все сильней раздражался.
– Адам, я вас очень хорошо понимаю. У меня тоже родители были не сахар. Отец умер, когда мне три года было, а мать была алкоголичка. Я ее с семи лет не видела.
– И с кем же ты росла?
– До четырнадцати лет – с теткой. Потом тетка умерла, и меня взяли в детдом. Там я и была до самого окончания школы. Правда, до аттестата так и не дотянула, так что у меня неоконченное среднее и все. С тех пора сама себя кормлю. – Мэгги говорила о себе абсолютно спокойно, ничья жалость ей явно не требовалась.
– Господи! Досталось тебе… – Впрочем, у некоторых его знакомых женщин были похожие истории. Адам и раньше встречался с девушками, которые не могли похвастать легкой жизнью. Он знал такие истории: кто-то пережил домогательства со стороны отцов или дядей, кто-то в шестнадцать лет покинул дом. А потом становились моделями или подружками состоятельных дядечек. Не у многих было нормальное детство. Конечно, среди его приятельниц были и вполне благополучные особы. Но такие случаи были скорее исключением. Мэгги удивила Адама своим отношением к собственной судьбе, она не кляла свою несчастную долю, не пыталась разжалобить Адама. Ей не нужен был его кошелек, хотя бы в порядке компенсации за мать-алкоголичку. Как бы ей в жизни ни досталось, она, похоже, с этим примирилась. И больше того, она искренне сочувствовала Адаму.