Пролог
Она бежала. Отчаянно и бессмысленно — они были быстрее. Но не бежать она не могла. Это был инстинкт - примитивный, животный.
Лес был непроглядно чёрным, и казался бесконечным лабиринтом извивающихся теней и враждебных деревьев. С разных сторон доносились звуки, не то хохот, не то плач.
Под ногами хрустели мёртвые листья, ветки хлестали по щекам и рукам, царапая кожу до крови. Корни торчали из земли, как костлявые пальцы, цепляясь за её ступни, будто сами деревья хотели остановить бег.
На ней было платье — роскошное, длинное, абсолютно не подходящее для леса. Его тяжёлые складки стегали по ногам, подол путался и сбивался, а тугой корсет врезался в рёбра, не давая вдохнуть полной грудью.
На миг она обернулась — и тут же пожалела.
Они были близко. Меж деревьев плясали десятки алых огоньков, мерцающих как угли в темноте. Словно тени, они двигались — быстро и хищно. Она слышала их дыхание. Слышала, как хрустят ветки под чужими ногами. Как скребутся когти по коре.
Игра давно перестала быть игрой. Хищник загонял свою добычу.
В панике Тарин кинулась вперёд, ещё глубже в темноту, туда, куда даже луна боялась заглянуть.
Сердце колотилось, будто хотело вырваться наружу. Воздуха не хватало — каждый вдох становился борьбой. Но ноги продолжали нести. До последнего.
И всё же ей не суждено было спастись.
Холодные пальцы сжимали горло в стальных тисках.
Прикосновение — едва ощутимое, почти ласковое. Словно поцелуй, а после только боль…
Глава 1
Тарин в спешке металась по комнате. Руки дрожали — не то от страха, не то от переизбытка мыслей. Что взять? Что оставить? Она пыталась быть рациональной, но каждая мелочь, попадающаяся на глаза, казалась значимой. Эта книга. Тот браслет. А взять надо было по минимуму, ведь бежать с огромными баулами будет просто невозможно!
Сумка была почти собрана. Одежда, перчатки, письменные принадлежности. Пара амулетов — на всякий случай и колье— подарок Теолиса.
За окном ещё было темно. Шкаф хлопнул от сквозняка и в гробовой тишине — этот звук был словно раскат грома.
Тарин вздрогнула и прислушалась, боясь что кто-то из братьев сейчас войдёт в комнату и её побег закончится не успев начаться.
Последний взгляд на комнату — и вдруг лёгкое, почти незаметное колебание в груди. Как будто здесь останется что-то важное. Впрочем почему как будто? Это место действительно стало для неё важным, хотя по началу она никогда бы так не подумала.
Перед глазами всплыли воспоминания о том дне жизнь её перевернулась с ног на голову.
—
Она сидела на полу холодной, мрачной камеры.
Светлые волосы рассыпались по плечам, скрывая заплаканное лицо. Холод был её единственным другом.
Он сидел рядом, шептал на ухо, пел свою бесконечно печальную песню.
Обняв колени и сжавшись в комок, она стараясь не смотреть на других детей.
Когда-то — казалось, вечность назад — она думала, что в старом приюте было уныло.
Теперь же то место вспоминалось как что-то тёплое, почти родное. Голова гудела, жар под кожей. Холодный пол, кровь...слишком много крови.
Клинок и боль.
Крик застрял где-то в горле.
Что-то ледяное коснулось раны.
Запах — тёмный, острый напоминающий ржавчину.
Жидкость — мутная, густая — затекала в рот. Она захлебнулась ею.
Огонь.
Внутри. В крови. В костях.
Не спрятаться.
Кто-то говорил над ней.
Голоса расплывались, ломались.
— Прошла. Эту — в отсек к чарам.
Тарин хотела закричать.
Но тьма опустилась быстрее.
Шаги.
Тяжёлые, размеренные. Пол словно вибрировал под ними.
Мужчина в чёрном плаще остановился перед её клеткой.
Высокий, холодный как и все тут.
Он долго стоял и молча смотрел на неё, она же страшилась смотреть в ответ. Его черные глаза казалось смотрели прямо в душу.
Её сердце билось так быстро, что казалось — вот-вот пробьёт грудную клетку.
Что от неё нужно? Ей так и не объяснили зачем её сюда привезли.
— Сойдёт — бросил мужчина.
Решетка открылась и Тарин грубо вытащили наружу.
Такими были её воспоминания о дне когда она стала чарой. Они часто всплывали в её памяти и поднимали странные чувства со дна души…
Сейчас или никогда. Если она не сбежит сегодня, завтра может быть поздно.
Аркиасарису уже наверняка сообщили о случившемся, а он зная её страхи непременно запрет, пока “дурь” не выветрится из головы.
Только Тарин так не считала, как жаль что она наивно поверила в благородность братьев.
Времени почти не осталось. Перекинув сумку через плечо, Тарин подошла к двери и коснулась ручки.