Баба Нюра могла приютить в своих обширных хоромах моих гостей, при условии, что будет в настроении. И я себя чувствовала далеко не в своей тарелке, когда пошла на этот шаг. Всё происходящее мне казалось немыслимой авантюрой, лишенной хоть какого-то правдоподобия. Неужели эти люди не поймут, что мы их принимаем в чужих хоромах?
Соседка, к счастью, оказалась дома.
- Чего тебе, Людка? - вроде бы добродушно осведомилась она.
- Анна Никаноровна,- пролепетала я, пряча от неловкости глаза,- я хотела напроситься к вам в гости.... Вернее с гостями!
- Чёй-то ты буробишь непонятное, - проницательно вскинула на меня бабка слезящиеся глазки,- говори яснее!
Что ж - меньше всего на свете я хотела, кого-нибудь ставить в известность о матримониальных планах дочери, но, похоже, другого выхода не было. И я честно рассказала о том, что происходит.
- Знаю, знаю, твою матушку,- захихикала старушка,- ворона бешеная, а не баба! Только и знает, что каркать! Ладно, приводи сватов!
Я кинулась назад в свою квартиру, чуть ли не ломая ноги от спешки.
- Баба Нюра согласилась! - выпалила я дочери, осторожно вползая в квартиру.- Давай потихоньку к ней. Там надо ещё порядок навести! Полы помыть, пыль протереть...
Не то, чтобы Анна Никаноровна была грязнулей, но сами понимаете, когда тебе почти сто лет, ты не можешь с прежним рвением наводить порядок.
Матушка же раскинулась на диване с видом терпящей незаслуженные преследования христианской мученицы.
- Я чувствую, что у меня опять поднялось давление!
- В твоем возрасте тяжело предпринимать такие путешествия! - согласилась я, споро убирая со стола в коробки уже приготовленные нарезку и салаты.- С чего это ты вновь поднялась с места?!
- Твой брат надумал продать нашу квартиру, и купить отдельно двухкомнатную и однокомнатную! Он хочет, чтобы я умирала в одиночестве! И это после того, что я для него сделала...
- Мама, жить одной не так уж и плохо,- язвительно заметила я,- никто не мешает, везде чистота, не нужно расстраиваться из-за слов Леночки и страдать от шумных игр внуков!
- Вот и ты не жалеешь мать!
- Жалею, мама, очень жалею! Поэтому Алкиных друзей мы разместим в другом доме! Всё, чтобы ты только хорошо отдохнула!
- А разве музыка не будет мне мешать? - капризно осведомилась матушка.
- Нет, дорогая! Сейчас мы дадим тебе валерьянки, и ты будешь крепко спать!
Как говорится - старый, да малый! Что одного спать уложить, что другого достаточно сложно, а у меня времени было в обрез!
- Но если ты спать не хочешь, то, может, молодежь повеселится у нас дома? - коварно предложила я.
И родительница тут же сделала вид, что засыпает.
Груженная коробками и подносами я сделала несколько пробегов вверх и вниз по лестнице, а Алка, тем временем, с высунутым языком скоблила бабинюрино царство.
Надо сказать, что из своей четырехкомнатной квартиры Анна Никаноровна сделала прелюбопытное жилище. Спала она в маленькой спаленке. Вторая комната была завалена всякими нужными вещами, скопившимися за её почти вековую биографию. А вот в помещении, примыкающем к кухне, боевая подруга 2 конной армии поставила самогонный аппарат и превратила её в этакий бар, стены которого были завешаны полками, заставленными многочисленными бутылками с различными настойками, как для питья, так и для втирания.
Но самым интересным был все-таки зал. Большая комната была увешена большими портретами вождей революции - здесь был и Ленин, и Сталин, и уж, конечно, Буденный. На портрете бравого усатого командарма была сделана надпись: «Боевому товарищу Анне Шелест от командира!». Здесь же висели в рамочках выцветшие от времени и солнца грамоты, наградные листы, пожелтевшие фотографии, где молодая Анна Никаноровна в кожанке и платке то ехала на тракторе, то выступала с трибуны, то получала медаль. Комната была заставлена настоящей антикварной мебелью, наверное, в свое время экспроприированной у «врагов народа». Особенно был хорош пузатый комод черного дерева с эмалевыми украшениями на ящиках. На этом произведении искусства дореволюционных краснодеревщиков, стояло очень точное зеркало в потемневшей от времени резной золоченой раме, и красовалась приличных размеров гипсовая копия «Рабочего и колхозницы» Мухиной.
Телевизора принципиально не было. Анна Никаноровна пользовалась его отсутствием, чтобы по очереди обходить всех соседей во время просмотра любимых сериалов, и с ними живо обсуждать происходящее, бесконечно делясь мыслями о том, кто из главных героинь проститутка, а кто просто ходячее недоразумение.
Алка в детстве обожала бывать у бабы Нюры. У неё всегда как-то особенно пахло - хорошими старыми вещами, немного самогоном и немного ванилью, табаком, а ещё сушеными яблоками и гримом. В шифоньерках скрывались диковинные шляпки, панбархатные платья и давно вышедшие из моды туфли, плащи и пальто, которые дочь любила разглядывать.
Но сегодня ребенку было не до древностей - она обмахнула от пыли и почистила огромный шелковый абажур над круглым большим столом, отполировала ручки на комоде, помыла полы.
- Во,- следила за её судорожными поползновениями навести порядок довольная баба Нюра,- наконец-то, хоть жених заставил тебя помочь пенсионерке!
Анна Никаноровна принарядилась к приезду гостей, как будто это не к Алке, а к ней ехали сваты. Нацепила лучшее платье, приколола золотую брошь и повесила все свои ордена, а также подкрасила то, что осталось от губ яркой морковной помадой. В жидкие волосенки воткнула черепаховые гребни с блестящими камушками и пристроила на носу редко употребляемые очки.
- Хочу хорошо рассмотреть молодца, который решился жениться на нашей макаронине! - пояснила она.- Им вместе только на постаменте в парке стоять. Ей с мячом, а ему, наверное, с шестом! Иначе, как допрыгнуть, чтобы суженную поцеловать?
Но мы с Алкой так замотались, что не имели ни сил, ни желания огрызаться.
- Баба Нюра,- посоветовала вредной бабке дочь,- ты лучше в окно поглядывай. Как приедут - скажи, я на перехват выбегу!
- А на чем они приедут-то, на лошадях, что ли?
- На машине, баба Нюра, на машине!
- А я уж думала, автобус к дому подгонят! Какая машина, бестолочь?
- Обыкновенная машина - серебристая такая! «Фольцваген»!
- Он у тебя что, немец, чтобы на таких машинах ездить?
- Нет, Вит - венгр!
Мои бедные ноги опять отказались меня держать, и я осторожно пристроилась возле стола, пытаясь как-то переварить, что мне было сказано. Баба Нюра по-своему восприняла сообщение:
- Так ты что, за цыгана выходишь замуж?! Вот здорово - была Алка-спортсменка, станешь Алкой-цыганкой!
Мне стало плохо.
- Цыгане и венгры - это отнюдь не единый народ,- с нажимом возразила Алка, с беспокойством посмотрев на мое бледное лицо,- по крайней мере, Вит к цыганам никакого отношения не имеет! Мама, уверяю, родители моего парня не воруют кошельки по вокзалам!
И дочь исчезла в ванной, буркнув, что ей нужно привести себя в порядок.
Теперь уже и я встала рядом с Анной Никаноровной у окна, напряженно вглядываясь в подъездную дорогу к дому. Что же меня ждет? Откуда взялся венгр в окружении Алки? Насколько я знаю, никаких совместных предприятий с Венгрией в нашей губернии нет.
Напряжение достигло накала, даже баба Нюра жадно задымила своим «Беломором». Чувствовалось, что у старушки сегодня праздник!
У подъезда действительно остановилась иномарка, и из неё вышел худенький молодой человек в черном костюме и белой рубашке.
У меня остановилось сердце - неужели этот плюгавенький рыженький живчик и есть мой будущий зять? Но обежав машину вокруг, он распахнул дверцу и оттуда, придерживая шляпу, показалась такая дама, что у нас с бабой Нюрой синхронно раскрылись рты. Женщина лет тридцати пяти с фигурой фотомодели была затянута в черный костюм из того же журнала мод, а на голове её возвышалась широченная бело-черная шляпа с лентами, бантами и вуалью соответствующих оттенков.