Молния сверкнула в глазах бывшего каторжника.
— Неблагоразумно и опасно бросать мне вызов. — сказал он.
Наступило минутное молчание, затем герцогиня расхохоталась.
— Сознайтесь, что вы почти раскаиваетесь, что пришли ко мне!
— Я никогда не сожалею о допущенной ошибке, а исправляю ее.
Де Торрес прикусила губы и под ее шелковыми ресницами мелькнул странный взгляд.
— Верьте мне, как я верю вам, — самым спокойным тоном произнесла она.
Манкаль взял ее за руку.
— Значит, я могу рассчитывать на вас?
— Да.
— Я по-царски заплачу вам за помощь.
— Это решено.
В эту минуту послышался звонок.
— Сильвереаль, — сказал Манкаль. — Я сдержу мое слово… сдержите же ваше.
— Вы не будете присутствовать при начале нашего разговора?
— Это бесполезно. Кроме того, я не хочу возбуждать его недоверия. Когда придет время, постучите в эту стену… Я приду.
С этими словами он скрылся за дверью.
В эту же самую минуту дверь отворилась и лакей доложил о бароне Сильвереале.
Муж Матильды был очень бледен. Его худое лицо казалось совершенно изможденным, а глаза сверкали лихорадочным блеском.
— Здравствуйте, дорогой барон, — сказала куртизанка, протягивая ему руку. — Однако, вы опоздали!
Барон, грациозно встав на колено, поцеловал протянутую ему руку.
— Вы снизошли до того, чтобы заметить мое отсутствие? — спросил он дрожащим голосом.
Нет ничего отвратительнее старческой любви. Даже сама Тения поражалась тому, что согласилась принять имя этого смешного старика, и, глядя теперь на согнувшегося у ее ног барона, она начинала понимать, что эта жертва будет выше ее сил. Она сама не отдавала себе отчета в том, что происходило в ее душе, но в ушах звучали последние слова Манкаля… Почему она думала об этом юноше, которого ей указали, как жертву? Разве не случается, что мрамор вдруг оживает… В то время, когда Де Сильвереаль смотрел на нее, не смея прервать молчания, она невольно задумалась… и вздрогнула от мысли…
— Простите меня, дорогой барон, — сказала она. — Я почти невежлива.
— О! — возразил Сильвереаль.
— Я сегодня расстроена, но, — добавила она с очаровательной улыбкой, — я надеюсь, что мои друзья извинят меня!
— Вы ангел!
— Разве демоны не были раньше ангелами?… Но оставим эти небесные темы и спустимся на грешную землю…
— Я к вашим услугам.
— Во-первых, встаньте… Садитесь сюда, рядом со мной. Я хочу быть доброй, так как почти раскаиваюсь в том зле, которое вам собираюсь причинить…
Сильвереаль побледнел.
— Что вы хотите сказать?
— Дорогой барон, как вы думаете, что такое для женщины вдовство?
При этом неожиданном вопросе барон с удивлением взглянул на свою собеседницу.
— Я вас озадачиваю, а, тем не менее, нет ничего проще. Если я печальна, капризна, то это потому, что меня утомляет одиночество… Вы мужчины, вы едва имеете время думать, увлеченные водоворотом жизни… а думать — это, значит, страдать… и я страдаю, что я одна, что возле меня нет друга, душа которого составляла бы одну с моей…
— Вы думаете снова выйти замуж? — вскричал Сильвереаль.
— Разве вы этого не знали?
— Напротив, и вы даже позволили мне надеяться, что, может быть, согласитесь со временем…
— На что?
— Принять имя де Сильвереаль…
— Вы с ума сошли! Разве вы не женаты?
Сильвереаль приблизился к ней.
— Разве я не говорил вам, что готов на все, лишь бы быть свободным?
Де Торрес рассмеялась.
— Мелодраматические монологи, не более…
— Нет, истина!… Баронесса де Сильвереаль приговорена к смерти…
— Лекарями?
— Нет, мной!…
— Вот, вы снова начинаете лицедействовать? Неужели вам не надоело? Знаете, вы становитесь глупым… или скучным… как вам больше нравится…
Сильвереаль сделал решительный жест.
— Слушайте… для вас… чтобы дать вам мое имя… я пошел бы на преступление…
— Барон!
— Но теперь дело идет не о преступлении… а об акте правосудия…
— Что вы этим хотите сказать?
— Знаете ли вы, герцогиня, какие права дает закон мужу жены-изменницы?
— Вы говорите про баронессу? Вы клевещете на нее…
— У моей жены есть любовник…
— Кто вам это сказал?
— Я знаю абсолютно точно!
— Как его зовут?…
Она горящими глазами смотрела на барона. Он понизил голос
— Его зовут… Арман де Бернэ…
Герцогиня вскрикнула. Итак, Манкаль сказал правду! Этот человек, наказавший ее своим презрением, человек, у которого она вымаливала одно лишь слово, один лишь взгляд, этот человек любил другую!…
— Вы убьете их обоих, не так ли? — воскликнула она с гневом, который не в состоянии была скрыть.
Сильвереаль ничего не понял.
— И вы будете моей?… Вы обещаете мне это?…
— Когда вы отомстите за ваше бесчестие… пожалуй… я вам обещаю это!
— Вы будете баронессой де Сильвереаль! — выкрикнул он с восторгом.
Отныне его решение стало бесповоротным. В эту минуту глаза его вдруг упали на букет белых камелий, стоявший в китайской вазе.
— А что вы дадите мне в залог исполнения вашего обещания? — спросил он.
— Что вы хотите?
— Один из этих цветов, — сказал он, указывая на букет.
Герцогиня вздрогнула. Она совершенно забыла о Манкале и его инструкциях. Жажда мщения заглушила в ней алчность. А тут сам барон напоминал ей о действительности… Манкаль ведь сказал, вернее, приказал ей дать барону понюхать красный цветок!
Действительно, среди белых камелий этот красный цветок горел зловещим пятном, точно разлитая кровь!
Она вынула этот цветок и передала его Сильвереалю.
— Довольно ли вам этого залога? — сказала она.
Барон быстрым движением поднес цветок к губам. Но едва только его губы дотронулись до лепестков, как Сильвереаль выпрямился и сделал несколько нетвердых шагов.
— Что с вами? — испуганно воскликнула герцогиня.
Барон качался на дрожащих ногах. Руки его беспомощно хватали пустоту.
В эту минуту в дверях появился Манкаль. Взглянув на герцогиню, он приложил палец к губам. Глаза барона остекленели. Действие наркотика, видимо, только начиналось…
Вдруг он раскинул руки, как для объятий, и повалился вперед во весь рост, но Манкаль успел подхватить его и уложить на диван. Затем он расстегнул жилет и приложил ухо к груди барона.
— Вы его убили? — спросила герцогиня довольно спокойно.
— Убил? О, нет! — возразил Манкаль. — Но теперь в течение целого часа этот человек полностью принадлежит нам. Забавно, но именно сейчас он впервые в жизни будет говорить правду…
Манкаль вынул из кармана флакон и дал понюхать барону Через несколько мгновений Сильвереаль глубоко вздохнул. Его лицо вновь обрело краски жизни.
— Все в порядке, — сказал Манкаль, — опыт удался! Блазиаса можно поздравить!
— Но что вы хотите сделать? — спросила куртизанка дрожащим голосом.
— Возьмите себя в руки, герцогиня! Что вас смущает? Или вы раздумали стать богатой? Прогоните этот глупый страх и слушайте!
Манкаль подошел к барону и взял его за руку.
— Вы слышите меня?
Губы Сильвереаля дрогнули.
— Да, слышу, — произнес он.
— Хорошо ли вы сознаете настоящее и помните прошлое?
— Да…
— В таком случае, отвечайте на мои вопросы и скажите мне всю правду о сокровищах короля кхмеров!
Тения глядела на Манкаля и спрашивала себя, не сошел ли тот с ума.
— Короля кхмеров!… — пробормотал Сильвереаль.
Он помолчал немного.
— Мы его убили…
— Продолжайте…
— У него был ребенок. Де Белен бросил его в пропасть.
— Дальше…
— С ним был старик француз, мы его…
Он остановился.
— Говорите! — приказал Манкаль.
— Да, я буду говорить… Зачем мне молчать? Я один… Никто не может меня слышать… Это был заговор… Там… далеко… в Камбодже. Надо было овладеть сокровищами большой Ангорской пагоды. Эти сокровища находятся под охраной Эни, короля Огня. Мы убили Эни, но тайна ускользнула от нас. Ею владел француз…