– Фто? – Амели отвлеклась от своего занятия, но тут же быстро проглотила остатки круассана и улыбнулась. – Конечно. Обед уже почти готов. Ты не поможешь достать тарелки?
Жюстин охватило дурное предчувствие, но она вымученно улыбнулась и кивнула, помогая расставить столовые приборы. Она решила понаблюдать за сестрой. Возможно, она ошибается, и это лишь её нездоровая паранойя... Господи, как же она на это надеялась.
Наблюдения дали свои плоды, но... совсем не те, на которые так отчаянно надеялась старшая.
Состояние Амели оставалось почти прежним, но Жюстин знала свою сестру слишком хорошо, чтобы замечать даже малейшие изменения в её поведении, и резко изменившиеся вкусовые предпочтения стали лишь началом. К концу следующей недели её и вовсе начало тошнить. Как-то раз её чуть не стошнило прямо во время их совместной прогулки по парку, и тогда Жюстин окончательно убедилась в своих подозрениях.
Её сестра была беременна.
От кого – неизвестно, да и Жюстин отдала бы всё, чтобы никогда не знать, кто мог сделать это с Амели.
Она не знала, как сказать сестре об этом, но и откладывать этот разговор было нельзя. Нужно было действовать, пока плод ещё толком не развился. Если об этом узнают родители или, не дай бог, посторонние люди – это будет конец.
Именно поэтому, собрав всю свою силу воли, Жюстин в тот же вечер позвала Амели на разговор. Говорить было тяжело, воздух, казалось, весь сгустился вокруг от напряжения, и слова будто проталкивались сквозь колючую проволоку, обжигая горло. Стыдные, болезненные.
Реакция Амели, однако, оказалась совсем не такой, какой она ожидала. Девушка обрадовалась как ребёнок, узнав о том, что она, вероятно, скоро станет мамой. Её будто не волновало, что она даже не знала, кто был отец её ребёнка; она искренне считала его благословением, а не проклятием, и от этого у Жюстин болело сердце.
Однако её улыбка тут же померкла, когда прозвучали следующие слова сестры.
– Ты не можешь оставить этого ребёнка, Мели. У тебя вся жизнь впереди, а это перечеркнёт всё твоё будущее, – старшая взяла её за руки, с мольбой и участием глядя в глаза. – Мне очень жаль, но... боюсь, нам придётся избавиться от него. Срок ещё относительно небольшой, поэтому никто ничего даже не узнает. Мы сохраним это в тайне...
Жюстин почти ненавидела себя в этот момент. Ей самой было больно и мерзко даже думать о том, что она собирается пойти на такое, но у неё не было выбора; она должна была спасти сестру. Она не позволит своей младшенькой угодить в лапы к этим чудовищам. И не дай бог, если об этом узнают их родители... нет, она была обязана спасти сестру от позора.
Но враз побледневшая Амели резко вскочила с дивана, вырвав руки из рук сестры.
– Да как ты можешь?! – закричала девушка, прикрывая рукой свой живот, словно пытаясь защитить ещё неродившегося ребёнка от родной сестры. – Т-Ты... Ты ведь моя сестра! Как ты можешь просить меня убить моего ребёнка?!
– Это для твоего же блага! – в отчаянии закричала Жюстин, тоже резко вставая. – Ты ещё молода, у тебя вся жизнь впереди! Кроме того, как ты думаешь, что будет, если все узнают, кем является отец этого ребёнка?! Ты хоть представляешь, что тогда будет?! Тебя все будут презирать и ненавидеть!
– Ну и пусть презирают! – в сердцах прокричала Амели, на её глазах блеснули слёзы. – Я всё равно не убью своего ребёнка! И ты мне в этом не указ!!
И, резко развернувшись, она убежала на второй этаж, не обращая внимания на крики сестры. Где, упав на кровать, она горько расплакалась...
Жюстин мысленно прокляла себя, чувствуя себя последней тварью. А с другой стороны, чего она ещё ожидала?.. Что её сестра тут же счастливо помчится делать аборт? Амели хоть и наивная, но не дура; а Жюстин знала, как сильно младшая любила детей и мечтала о собственной семье. И она была бы только счастлива за неё, если бы только не знала, кем может быть предполагаемый отец того несчастного малыша, которого Амели носила в своём чреве. Эта беременность не принесёт ей счастья, а только презрение, осуждение, боль и слёзы. А тот, кто сделал это с её Мели, наверняка даже слушать её не станет и попросту вышвырнет за порог вместе с ребёнком, как ненужный мусор.
Смахнув выступившие на глазах слёзы и сквозь нарастающее отчаяние, Жюстин твёрдо поняла, что ей придётся действовать втёмную, если она хочет спасти сестру.
Скрепя сердце, она ушла в свою комнату, где связалась с одним врачом в городе, который за дополнительную плату согласился тайно провести операцию по прерыванию беременности. Жюстин чувствовала себя предательницей, но без конца повторяла, что поступает правильно. Ведь она сначала свою сестру. От позора. От осуждения. От косых взглядов. От жизни в отчаянии, одиночестве и бесконечной, чёрной пустоте.