Джинн вернулся на Серенно зализывать раны на изувеченной гордости, а Оби-Ван и Мол взялись за Скайуокера всерьез. Дуку был рад такому повороту событий: невзирая на все усилия специалистов, его бывшего падавана иногда продолжало клинить в самые неожиданные моменты, что Ян надеялся когда-нибудь выправить.
А пока жизнь шла своим чередом, и чем дальше, тем больше Кеноби с Молом видели, как меняется возможное будущее.
И связано это было с тем, что джедаи перестали наконец плыть по течению, начав думать своими головами. Сами. Теперь их никто не толкал в светлое будущее, никто не пинал в нужную сторону… Бен не чувствовал, что все его усилия снова обернутся большой кровью. Конфликты будут, это точно, возможно, и вонги появятся, а может, и нет, это неизвестно, но чем дальше, тем зубастее и сильнее становились защитники галактики.
Кодекс никто не отбрасывал, но его немного изменили. Пересмотрели внутренние порядки – а это процесс не быстрый. Конечно, Сенат возмущался, но теперь это Орден не слишком волновало: начали расконсервацию давно запечатанных Храмов и запасников, обнаруживая порой такое, что проверяющие только за головы хватались: и артефакты, и оружие… Даже боевые корабли.
Для успокоения совести Бен навестил Камино, с облегчением узнав, что никто никаких заказов на армию разместить не успел, что не помешало ему следить за Сайфо-Диасом. Сильный провидец тревогу не поднимал и рваться превентивно готовиться к войне не спешил, но Кеноби не расслаблялся.
Поэтому продолжал укреплять хорошие отношения с Мандалором и держал своего падавана и учеников в шипованных боевых рукавицах.
Теперь Бен был готов к любым неожиданностям, ведь кто знает, как повернется судьба.
Впрочем, что-то подсказывало, что, возможно, эта жизнь будет очень спокойной, долгой и последней. А если нет…
Он всегда сможет попробовать еще раз.
Путешествие в тысячу ли
Шаг первый
Он напряженно смотрел в небо, и свет миллионов звезд колол острыми лучами его зрачки. Глаза пекло и резало, веки были тяжелыми, набрякшими от выплаканных и непролитых слез, и он все упрямо смотрел на чертовы звезды, словно пытаясь увидеть смысл жизни.
Небо над Набу было удивительно чистым, звездным, глубоким. Казалось, он сейчас встанет и, подпрыгнув, просто свалится в эту бездну, так и манящую к себе.
Рядом завозились – тихо, смущенно, словно мышонок в подполе. Парень повернул голову, обратив на присевшего рядом мальчика все свое внимание. Мальчишка – лет десяти, не больше, на вид – светловолосый, загорелый, худой, аж пригнулся под тяжелым взглядом немигающих глаз.
– Что со мной теперь будет? – голос ребенка был тихим и полным отчаяния.
– Иди сюда, Энакин, – неожиданно тепло улыбнулся Оби-Ван, и Энакин тут же нырнул ему подмышку. Кеноби прижал нервно трясущегося ребенка к себе, укутывая в объятия. – Все будет хорошо.
– Мастер… – как всегда, произнося это слово, мальчик запнулся, – Джинн обещал, что я буду джедаем.
– А ты хочешь быть джедаем?
– Да!
– Почему? – голос парня был мягким, но глаза смотрели цепко, пронизывающе.
– Волшебно! – затараторил мальчик. – Джедаи могут помогать! Освобождать рабов! – неожиданно он запнулся, нахмурившись, словно вспомнил что-то плохое, ранящее. – Свобода… – пробормотал Энакин, пряча глаза и скукоживаясь в руках Оби-Вана, лицо которого превратилось в доброжелательную непроницаемую маску.
– Свобода… – эхом отозвался Кеноби. – Что ж… Намерения у тебя самые возвышенные…
Они помолчали, грея друг друга под безжалостным светом равнодушных и прекрасных звезд.
– Хорошо, Энакин. Ты хочешь стать джедаем. Я это понимаю. Я сам, с того момента, как начал хоть что-то соображать, хотел стать джедаем. Но у меня не было выбора, – лицо парня затвердело, круги под глазами проявились отчетливей. – А у тебя есть. Поэтому, сейчас я расскажу тебе, что это такое – быть джедаем осознанно, и ты скажешь мне, хочешь стать джедаем или нет.
Энакин озадаченно моргнул, вглядываясь в держащего его Кеноби.
– А если…
– Не бойся, Энакин, – в доброжелательном голосе зазвучал металл. – Я приму любой твой выбор. И сделаю все, чтобы советники его тоже приняли.
– Почему?
– Потому что когда-то, Эни, я был на твоем месте.
– Ты… – ахнул ребенок. – Ты был рабом?!
– Да. Недолго, но был.