На помощь джедаев рассчитывать не стоило: Фимор корячился рядом со своим братом-падаваном, а Кеноби отличался от Мола только тем, что не имел рогов, по просвещенному мнению несчастных страдальцев.
– Ладно, – неожиданно благодушно махнул рукой забрак, одним взмахом руки левитируя боккен к стене, прямо на подставку. – Кеноби! Твоя очередь!
Бен встал, насмешливо покосился на тяжело дышащих, взмыленных и пропахших потом Фимора и Ксанатоса. Щелкнул пальцами. Сейбер взлетел с пояса, регулятор сам повернулся до отметки в десять процентов мощности – не смертельно, только ожог. Сильный.
– Продолжим изучение Второй формы. Начальные ката. Вперед.
Подневольные ученики похватали тренировочные сейберы, встали в стойки и замахали мечами.
– Следим за работой ног! – строго произнес Кеноби, охаживая Ксанатоса по икрам. – Четче!
Мужчины застонали.
Мол ехидно ухмылялся: вид учеников вызывал в ситхе какие-то глубинные положительные чувства. Так и хотелось обнять весь мир, задушив от радости! Что самое интересное, забрак отметил, что Кеноби тоже начал потихоньку оживать.
Постоянно находящийся в депрессии джедай вынырнул из этого болота и впервые за века смог отстраниться от привитого когда-то Джинном самоедства.
Для такого утверждения были все основания. Ситх несколько раз встречался с Квай-Гоном, и не все эти встречи были боями. Пусть Мол и являлся социопатом с очень извращенной логикой, он прекрасно разбирался в психологии разумных и легко заметил, что мастер Кеноби обладал довольно завышенным самомнением.
Нет, он не был законченным эгоистом – Джинн обладал и состраданием, и мудростью, и добрым сердцем… Вот только, кроме этого, он имел крайне избирательную слепоту и убежденность в том, что только он правильно понимает Волю Силы, запросто путая ее с собственными желаниями.
Крайне своеобразная личность, служащая прекрасным примером того, что джедаи – всего-лишь люди в широком понимании этого слова, со своими тараканами в голове.
Как и все обитатели галактики.
И прекрасным подтверждением данной мысли были три его падавана.
Впрочем, в данный конкретный момент времени Мол размышлял о Кеноби и его неожиданно проснувшемся вкусе к жизни.
Решив пустить все на самотек, старик Бен, в которого превратился огненный когда-то Оби-Ван, начал постепенно оживать. С его плеч упал груз, который на джедая взваливали все кому не лень, а он и тащил, подчиняясь долгу. Долго тащил, пока не понял, что это совершенно бессмысленное занятие. Нельзя вечно нести всех на своей спине, терпя понукания, от этого ездоки только наглеют и ленятся. Да еще и обвиняют в своих бедах того, кто делает им благо по доброте душевной.
До Кеноби этот факт, который он упорно и долго игнорировал, наконец дошел, и джедай принял решение позволить всем вокруг самим разбираться в своей жизни. Не пытаться раз за разом изменять реальность, считая, что так будет лучше, а в результате получая все ухудшающийся результат, а дать возможность другим принимать свои решения. Набивать свои шишки и делать из этого выводы.
Если честно, то Мол дико удивился, что Бен все-таки решился. Ситх думал, что джедай продержится еще пару веков этой нескончаемой тягомотины, но, видимо, даже у легендарного терпения Кеноби существовали какие-то границы.
Да, Бен оставил всем причастным подсказки. Он обеспечил информацией Совет, Дуку, Джинна, посылал анонимные файлы Фетту и Ксанатосу. Вдохновленный его примером, Мол тоже кое-кому послал махонький сюрпризик.
Однако, невзирая на эти мелочи, в основном Кеноби отстранился. Он прекратил вмешиваться и просто решил пожить для себя.
Мол эгоизм очень уважал и одобрял, поэтому не задумываясь поддержал инициативу давнего врага. Что может быть лучше наблюдения за копошением хорошо известных тебе личностей, бегающих, как муравьи? Особенно если пару раз ткнуть палкой в муравейник?
Вот и Мол был совершенно согласен, что пора бы и прекратить надрываться, поворачивая вселенную в нужную сторону, и посмотреть, как с этим справляются другие. Те, кто только орать горазд и размышлять о высоком.
А пока можно и учеников воспитать.
Как ни странно, но Мол воспринимал и Фимора, и Ксанатоса одинаково, как тех, в чьи бестолковки просто необходимо срочно вбить толику мудрости, вынесенную за века не самой легкой жизни.