– Нет.
– Так и думал, – сторож резко замолчал, будто испугавшись собственных слов, и уставился на Саблина долгим пронзительным взглядом.
– И чья могила-то?
– Одной женщины, – ещё тише произнёс Семён. – По слухам, состоявшей ещё при царевне Софье. Говорят, она происходила из португальской семьи и владела древними мистическими знаниями: колдовство, гипноз, порча. Она играла в императорском театре, в основном зловещие, мрачные роли. На сцену выходила только в чёрном одеянии и странной маске из мелких зеркальных осколков. При дневном свете женщина никогда не показывалась и всегда пряталась под вуалью. Она умела полностью подчинить себе зрителей всего одной фразой: «Смотри на меня неотрывно и делай, что я мыслью тебе повелю», – театрально продекламировал сторож. – И никто не мог противиться ей. Считается, она постоянно нашёптывала Софье о необходимости приструнить братца Петра Первого – уж очень она беспокоилась о своём месте при троне. Но все эксперименты с зеркалами, гипнозами и прочими мистическими потехами завершились плохо: женщина погибла, а Софья закончила свои дни в монастыре. После того как царь Пётр оттеснил царевну от престола и заточил её здесь, он казнил и женщину, отрубил ей голову. Она упокоилась на этом кладбище.
– Ну, в то время вообще были сильны всякие предрассудки относительно людей с мистическими познаниями. То, чего не понимали, боялись.
– Верно. Но вы сами сказали, что птица села именно на это надгробье. Совы редко являются людям. Не иначе – знак.
– Да бросьте, – Саблин устал от старинных легенд и поверий.
– Верьте или нет, но говорю вам: не стоит тут бродить по ночам. Особенно в сумерках. Здесь легко заблудиться не только в пространстве, но и во времени, потерять себя и стать частью кладбища, его вечной тишины…
Майор вздохнул. Похоже, Семён чрезмерно проникся атмосферой некрополя, если не помешался.
– И всё же кто-то нарушил тишину. Совершил страшное преступление. И это человек, из плоти и крови.
Сторож затянулся сигаретой.
– Зло не выбирает место, господин следователь. Оно проникает везде, даже сюда, в обитель покоя. Может быть, именно потому, что здесь так тихо – зло ведёт себя тут особенно вольготно, – Семён помолчал, прислушиваясь к чему-то. – Я не знаю, кто совершил преступление, но уверен, он не просто выбрал это место. Может быть, хотел бросить вызов самой смерти. А может, безумец, не соображающий, что творит, раз выбрал для своего деяния именно эту могилу. Но я знаю одно: место не простит. Кладбище всегда возвращает долги. Рано или поздно преступник будет наказан. Необязательно законом, но судьбой уж наверняка. Здесь справедливость всегда торжествует. Пусть даже и после смерти.
Следователь не стал возражать, хотя и не разделял уверенности сторожа. Он был человеком фактов, а не предубеждений. Но понимал: в словах Семёна есть какая-то правда. И, возможно, именно здесь найдётся ключ к разгадке преступления. Саблин снова вгляделся в тени, в старые надгробия, в лица умерших, запечатлённые на камне. Он чувствовал, что они наблюдают за ним, ждут его действий.
– Вы, я смотрю, имеете хорошее представление о монастыре.
– Ну ещё бы! Я много читал в свое время об истории района, интересовался. Вот и нахватался. В пору экскурсии проводить.
– Вот уж точно. А как звали эту женщину, похороненную здесь во времена Петра?
– Донна Лу́на.
Саблин осознал, как его восприятие этого места меняется.
Луна. Слово, что было написано на карточке в квартире Василевской. Выходит, оно означает не небесное светило, а имя!
Чёрт возьми! Максимова права: кладбище и могила, у которой убийца закопал голову жертвы, выбраны не случайно!
Глава 14. Понедельник. 08.30
Весеннее утро было наполнено свежим воздухом с ощущающимся дыханием приближающегося тепла. Саблин, поправив воротник пиджака, шагнул через порог отделения полиции, где внутри, как всегда, царила привычная рабочая суета.
Он бросил короткое приветствие старшине Петренко, сидевшему за стойкой дежурного и погружённого в бумаги, и в ответ получил пожелание доброго утра.
Поднимаясь по лестнице, Саблин уже слышал знакомые звуки участка: скрип стульев, приглушённые голоса, телефонные звонки – всё это было частью его каждодневного мира. Коридор встретил привычным интерьером: светлые стены с информационными вывесками, обклеенные объявлениями и инструкциями, двери кабинетов, за которыми кипела интенсивная жизнь.
Майор шёл, осматривая мелькающие фигуры коллег, спешащих по своим делам. Кто-то с папкой в руках, кто-то с чашкой кофе, кто-то оживлённо беседуя по мобильному. Все со своими задачами составляли единый слаженный механизм, и в рутинном, но всегда немного волнующем утреннем движении отделения полиции следователь чувствовал себя на своём месте.