Лиз встала на тротуаре и закрыла глаза. Глубоко вздохнув, она попыталась ответить голосом, который звучал бы как можно более благоразумно.
— Извини, это невозможно.
— Я могу заехать за тобой через полчаса. Я заказала отдельную кабинку в «Найтингейл», мы сможем там поговорить.
— Нам не о чем говорить. Ты, наверно, уже получила подписанные документы на квартиру и…
— Я съехала из ее квартиры в субботу. Сейчас я живу в отеле.
Лиз ничего не почувствовала по поводу этого заявления.
— Я не…
— Я хочу вернуться домой. Я знаю, что ты сердишься…
— Нет, ты не вернешься. Это больше не наш с тобой дом, — Лиз вздохнула и пошла дальше. — И я не сержусь. Мне грустно. Мне грустно, я устала, и мне больше нечего сказать.
— Мне есть, что сказать. Я хочу извиниться, я хочу, чтобы ты прислушалась к голосу разума. Ты всегда была благоразумной.
— Извини, Джулия, — сказала Лиз, останавливаясь около бара. Кэндис улыбнулась и помахала ей через окно. Брен, сидящая напротив нее, губами произнесла «привет». Это согрело ее. — У меня уже есть планы на ланч. До свиданья.
Лиз захлопнула крышку мобильного, прошла через дверь и подошла к подругам.
— Боже, как я рада вас видеть.
— Мы не виделись всего три дня, — заметила Кэндис. — Я тоже по тебе скучала.
— Кажется, будто это были три года.
— У тебя какие-то проблемы? — спросила Брен. — Ты неважно выглядела, когда говорила по телефону.
— Это была Джулия. — Лиз кивком подозвала официантку и, не глядя в меню, сделала заказ.
— Чего хотела эта сучка? — сердито проворчала Кэндис.
— Она хотела вернуться домой. Можете в это поверить? — Лиз заметила, что вместо делового костюма на Кэндис были джинсы и футболка. И пила она что-то похожее на холодный чай. Лиз задумалась, что с ней не так — то ли она была уже навеселе, то ли еще не проснулась.
— Вообще-то, — сказала Брен, — я могу в это поверить. Странно только, что у нее ушло на это столько времени.
— На что? — спросила Кэндис.
— На то, чтобы прийти в чувство. — Брен положила в рот кусочек индейки. — Я думала, ее роман угаснет через шесть недель.
— Видимо, в первые шесть недель было слишком горячо для этого, — сказала Лиз, удовлетворенно замечая, что ее больше не беспокоят отношения Джулии и девочки из колледжа. Чем бы они ни занимались, ей было все равно. — В любом случае, я сказала «нет».
— Ну, — сказала Кэндис, — я так и думала.
— Это как-то связано с Рэйли? — спросила Брен.
Лиз задумалась.
— И да, и нет. Даже если бы я не встретила Рэйли, я бы не хотела, чтобы Джулия вернулась. Это было бы неправильно для меня, для ребенка — даже для самой Джулии.
— Джулия — неблагодарная сучка, которая никогда тебя не заслуживала, — провозгласила Кэндис.
Лиз перегнулась через стол и сжала ее руку в своей.
— Спасибо.
— Так что насчет Рэйли? — спросила Кэндис, пристально глядя на Лиз.
— Рэйли для меня все еще что-то вроде вопросительного знака, — медленно сказала Лиз. — Мы еще не поговорили о некоторых важных вещах. — Она погладила живот. — Например, об этом.
— Но зато вы занимались чем-то большим, чем разговоры, не так ли? — сказала Брен.
Лиз почувствовала, что краснеет.
— А что, это так видно?
Брен засмеялась.
— Это было видно еще до того, как что-то произошло.
— Ты спала с ней, — утвердительно сказала Кэндис.
— Да, — улыбнулась Лиз. — Это правда.
Кэндис допила свой чай и осторожно поставила стакан на стол.
— Ну, это ты молодец.
— Точно, — сказала Брен.
— Спасибо, — сказала Лиз, переводя взгляд с одной подруги на другую. — Вы не собираетесь читать мне нотации?
Кэндис закатила глаза.
— Как будто это что-то изменит.
— Может быть, и изменит, — Лиз поиграла соломинкой в своем стакане.
— Нет, не изменит, — в один голос сказали Кэндис и Брен.
— Да, не изменит, — согласилась Лиз.
— Ну, — сказала Кэндис, — рассказывай. Она должна быть хороша в постели хотя бы настолько, насколько хорошо она выглядит.
— Я… — В голове у Лиз пронеслось множество образов. Поцелуи, прикосновения, шепот удовольствия. Руки Рэйли, губы Рэйли, тело Рэйли, двигающееся вплотную с телом Лиз. Ее тепло рядом с Лиз, мягкое прикосновение грудей к спине Лиз, когда она проснулась. — Она красивая.
Кэндис смотрела на Лиз широко раскрытыми глазами.
— Я никогда тебя такой не видела.
— Какой такой?
— Такой влюбленной.
— Нет, нет, дело не в этом, — поспешно сказала Лиз. Любовь — это слишком много означающее слово, это чувство, которое изменяет весь мир. Она не была уверена, что справится с этим, да и в том, что ожидает ее и ребенка. А что насчет Рэйли? Действительно ли ей были нужны отношения, предполагающие столько обязательств? Лиз было необходимо отвлечься от всех чувств, которые вызывали у нее мысли о Рэйли, и она улыбнулась Кэндис. — Тем более, я и в тебя была неслабо влюблена.