После открытия угрозы стали появляться каждую неделю с требованиями закрыть клуб. Иногда там указывались подробности наших вечеринок, после чего мы вновь проверяли списки приглашенных и меняли локацию и барменов. Мы с Филом привязались к нашему детищу, плюс это была моя отдушина. Я не был готов его закрыть из-за каких-то там писем.
Найдя подходящую площадку, мы усилили охрану с помощью друга Фила и моего нового знакомого Марка, который владел закрытой охранной фирмой «для своих». Фил поручился за него и ребят, а после истории с пожаром я доверял только ему.
Работа в клубе отнимала все мое время, я исключил из своей жизни наркотики и алкоголь, оставив только женщин. И с теми я развлекался максимум пару дней. С одной стороны – потому что дольше с этими пустышками было скучно, с другой – чтобы не подвергать никого риску. Параллельно мы с другом начали собственное расследование произошедшего, но так как это было опасно, мы двигались медленно и аккуратно. Я знал, что однажды мы придем к цели. Единственное, чего я в упор не понимал – кому я мог так перебежать дорогу, что сначала сожгли семейный дом, а позже покушались на клуб?
Все это время я думал о маме. Отец поместил ее психиатрическую клинику после пожара, а сам свалил подальше. С отцом мы не общались, к матери меня не пускали. Я решил, что стоит найти ублюдков, которые не только уничтожили мой дом, но и развалили мою семью. А потом уже поговорить с отцом, вытащить мать и снова стать семьей.
Я старался ни к кому не привязываться. Если я и Фил спокойно вытерпели бы что угодно, то...был один случай, когда девушка на одну ночь была настолько хороша, что осталась и на следующую. Я повез ее позавтракать вместе. На следующий день убили ее собаку. Мне пришло письмо с угрозой, чтобы я закрыл клуб, а не то пострадает не только собака. Ту девчонку мы сразу же исключили из списков ради ее же безопасности, а я в ту же ночь уже был с другой. Никто не пострадал, кроме несчастного пса.
Но за эти два месяца все изменилось. Что бы там ни было, я не готов отпускать мою малышку. Мою фарфоровую девочку. Мое наваждение и счастье. Я никому не говорил про нас, даже Филу. Тот, правда, сам все понял. И тогда мы обсудили, что будем делать. Если ублюдки хотят, чтобы я не занимался эти бизнесом – пусть! Я был готов отдать клуб Филу, начать снова с чистого листа, лишь бы быть с моей малышкой. Моей. А когда мы найдем этих уродов, я бы вернулся.
Я думал, что подсыпанные наркотики Зету, нашему диджею, могли быть зацепкой. Я допросил барменов в ту же ночь. Мы нашли того, кто это сделал – новичок в нашем клубе, он работал всего вторую вечеринку. Но ничего не добились, парню просто отлично заплатили наличкой. Мы уперлись в стену.
Сегодня утром я вновь получил письмо. На этот раз там было наше с Яной совместное фото. Кто-то снял мою машину возле учебного корпуса МГУ, где мы с ней целовались. Подпись была «она тебе дорога? Я отлично с ней поиграю.».
Я психанул. Ответил этим уродам, что готов уйти из бизнеса. Мне было все равно, я готов на что угодно, лишь бы с любимой все было хорошо. Тут же мне пришло второе письмо. И там уже было то, от чего внутри все холодело. «Мне плевать на клуб. Я просто хочу сломать все твои любимые игрушки». Я вспомнил, что они спокойно бросили в огне мою мать. И понял, что надо что-то делать.
Не став ничего говорить Филу, я сел подумать. Я думал до самого вечера, Янка уже была здесь, ее привез Вит. Тогда я решил, что на время уйду в тень, исчезну из ее жизни, и активнее займусь поиском правды. Так дальше продолжаться не может. Я выдержу, сколько бы ни было нужно, но мою девочку никому не дам обидеть. Если, когда я разберусь со всем этим, она уже не захочет меня видеть... Ничего. Главное, чтобы она была жива и счастлива.
Я попросил позвать ее ко мне. Курил одну за одной, не находил себе места. А когда говорил ей, что это все, что она уволена, что все закончено, моя душа разрывалась. Я смотрел на ее бархатную кожу, дрожащие алые губы, изумрудные глаза, полные слез, и чувствовал себя последним мудаком. Прости меня, моя сладкая девочка... Позже ты все поймешь и простишь меня. Я очень надеюсь.