— Расставь ноги чуть шире плеч и снова наклонись.
Застучали каблуки. Алёна расставила ноги и упёрлась руками в колени, чтобы ей было удобнее стоять, но этот жест не был одобрен мужчиной.
— Руками разведи в стороны ягодицы. Покажи мне свою промежность.
В ту же секунду Алёна выполнила требование. Её гибкость позволяла наклониться так, чтобы показать мужчине оба своих отверстия, одно из которых нагло выдавало тайные желания Поляковой.
«Чёрт, мне срочно надо, чтобы в меня хоть что-то ввели!»
— Слушаюсь, — почему-то решила сказать она, и сама удивилась, как на неё подействовал собственный голос. Он сейчас звучал не так, как в фитнес-зале на групповых занятиях. Там Алёна была главной, там она отдавала команды и комментировала действия новичков. Теперь же это был даже не голос, а голосок девочки, пойманной лучом света в тёмной комнате.
— Повернись, встань на четвереньки и ползи ко мне.
Недолго думая, Алёна обернулась, аккуратно присела и приняла уже полюбившуюся ей позу. Ползти по дощатому полу в туфлях на высоком каблуке было не очень удобно, но ведь мужчина не давал команды снимать их. У неё ушло около десяти секунд, чтобы приблизиться к ногам человека, сидящего в кресле. Полякова боялась высматривать в темноте его лицо, но понимала, что он, скорее всего, тоже в маске, как и Артур в прошлый раз.
— Стоп.
Перед лицом Алены показался тяжёлый ботинок. Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, и, когда она оказалась рядом, приблизил одну из них практически к носу.
— Лизать.
Кожаный ботинок блестел, как новый, и Алёна не ощутила никакого отвращения. Она слегка прогнулась, словно кошка, а затем высунула язык и провела им по носку обуви. Короткий влажный след говорил о скромности, с которой рабыня принялась за работу, поэтому мужчина пробасил:
— Лижи усерднее.
Язык Алёны ускорился, скользя по кожаной поверхности. Она доходила до места, где начиналась грубая шнуровка, а потом опускалась практически до подошвы. Если в первые секунды Полякова безмолвствовала, то уже скоро на причмокивала и постанывала. Ей нравилось то, что её заставляют делать. Через минуту мужчина перекинул ноги с одной на другую, и Полякова с жадностью принялась лизать второй ботинок.
— Вот так ты должна обслуживать мужчину, когда он возвращается домой. Запомни это на будущее. Взгляд в пол и к ноге. Поняла?
— Да, — дрожащим голосом ответила девушка и снова пустила язык в дело.
Она представляла, что всё происходит не в мрачной комнате номер восемь, а в её двушке в Раменках. Она крутится у плиты и вдруг слышит, что входная дверь громыхнула. Мужчина уже на пороге, и она бежит к нему, чтобы послушно встать на колени и поприветствовать, а затем наклониться и поцеловать обувь, в которой он пришёл. Неважно кто это, важно лишь то, что Алёна наконец прожила эту фантазию в реальности, ощутила некий бытовой элемент унижений. Это было не унижение личности, которое переворачивало душу от гнева. Это было чистое удовольствие, которое хотелось продлить по-максимуму.
Внезапно Алёна почувствовала, что её взяли за волосы. Мужчина поднялся с кресла, и, не отпуская девушку, повёл её, словно собачку, в сторону. Щёлкнул выключатель, на потолке вспыхнула лампа, светящая в стену. Из стены, как раз на уровне пояса девушки, торчал силиконовый фалоимитатор.
— Встань на колени.
Полякова подчинилась. Её и головку чёрной игрушки разделяли считанные сантиметры. Мужчина подтащил её голову ближе, свободной рукой взялся за основание искусственного члена и похлопал рабыню по лицу, словно полицейской дубинкой.
— А теперь встань. Твоя задача — упражняться с ним. Вставь его в себя.
— Но… — робко возразила Алёна, — он достаточно высоко. Это неудобно.
— Молчать. Пробуй.
Она осмотрела игрушку — та была достаточно эластичной, мягкой, даже приятной на ощупь. Сначала Полякова решила, что сможет сделать это, стоя лицом к стене. Она подошла вплотную, мазнула игрушкой между ног, смачивая её, и ввела головку внутрь.
— Ох…
Фалоимитатор проник в неё на треть, но вот двигаться в такой позе девушка не могла. Она пыталась неуклюже подаваться вперёд-назад, но понимала, что нужно попробовать сделать это иначе. Тогда она развернулась задом, правой рукой направила инструмент в себя и начала двигаться. Это было хоть и неудобно (приходилось напрягаться, чтобы держать равновесие, стоя вплотную к стене), но явно не так бестолково, как несколькими секундами ранее.