Все так, да. Все так! И все же… Это не отменяет того, что я сейчас видела. И моей реакции не отменяет тоже. А-а-а! Ну, а кто бы на моем месте отвернулся, когда перед ним такой, блин, образец?!
Во всем случившемся, пожалуй, есть только один плюс. То, что Матвей не застукал меня на месте. Не то бы было совсем печально. Хотя он тоже хорош! В конце концов, не начни Ратников заниматься непотребством на рабочем месте (ладно, не совсем на рабочем, но все же!), ничего подобного не случилось бы! Так что он тоже виноват, да, что мы очутились в подобной сомнительной ситуации. Ему, правда, что ли, подрочить больше негде?! Нет, у самцов с зашкаливающим тестостероном иногда едет крыша на теме секса. Но у Матюши жена… Может, ей нельзя? Угроза там, или мало ли…
Боже мой… У него жена!
— Всё, Озерская, — шепчу. — Хватит.
Достаточно. Тебе это не надо!
Я быстро моюсь в женской раздевалке и, двигаясь по коридору на цыпочках, пробираюсь к своему кабинету. Только очутившись в нем, позволяю себе, наконец, выдохнуть. Разве я не смогу сделать вид, что ничего не произошло? Да запросто! Забью, переключусь, загружу себя еще больше работой.
Это же просто Матюша. Боже мой. Я видела его тысячу раз! Не в такой ситуации, конечно, но голым по пояс точно. Мы же тут все спортсмены. Я бывала на его соревнованиях, когда он выступал. Р-р-р.
Чтобы успокоиться, обхожу свои владения еще раз. А может, я просто ищу встречи с Ратниковым? «Да нет. Я же в своем уме! Точно?» — зудит праведница внутри. Откуда она только взялась?!
С психу разворачиваюсь на пятках с четким планом поскорее свалить, как вдруг замечаю прикорнувшую на диване Марину! Ну, а это мне ко всему за что?! Уж не на нее ли Матюша мой возбудился?!
— Эй! — нахмурившись, треплю девочку по плечу. — Я тебе что сказала? Ты не будешь здесь ночевать! Вставай.
Марина вздрагивает, распахивает глаза, и на секунду в них мелькает такая паника, словно я не разбудила её, а зачитала вслух приговор.
— Я… я не сплю, — сипло оправдывается, резко садясь. Волосы растрёпаны, тушь где-то размазалась, но, черт возьми, даже в таком виде она умудряется выглядеть как модель.
— Оно и видно, — фыркаю. — Вставай, давай. Собирайся.
Марина моргает, и… Начинается! Ее бездонные голубые глаза наполняются слезами.
— Пожалуйста… — шепчет. — Не выгоняйте меня.
Я закатываю глаза.
— Марина, мы это уже обсуждали. У нас не ночлежка. У нас элитный спортивный клуб. А если кто-то захочет прийти в спа?
— Ночью? — недоверчиво тянет девушка.
— Да! Этим мы выигрышно отличаемся от конкурентов. За ваши денежки — любой каприз.
— Мне некуда идти… — голос у неё срывается, и она судорожно сглатывает. — У меня… У меня правда нет денег даже на хостел.
Ну конечно. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на эту дурочку сверху вниз, строя из себя непоколебимый образец корпоративной дисциплины. А ведь я даже не спросила у Дины, как моя протеже отработала.
— А с Диной-то что? — прищуриваюсь. — Не поладили?
Марина торопливо кивает, будто от этого зависит её жизнь. Хотя, в общем-то, так и есть.
— Поладили! Еще как! Она очень хорошая. А я быстро схожусь с людьми, вот посмотрите. Дина мне всё показала, рассказала. Я даже… Я почти ничего не напутала.
— Почти, — хмыкаю. — Что бы это значило?
Марина опять собирается зарыдать… О, нет!
— Так, а с квартирой что? Она уже нашла соседку?
Девушка оживляется. Вертит туда-сюда головой.
— Дина меня возьмет! Как только ее прежняя сожительница съедет.
— И когда же это случится? — подозрительно сощуриваюсь я.
Марина поднимает на меня глаза. И вот этот взгляд… Господи. Чистый. Заискивающий. Абсолютно, блин, беззащитный. Как у щенка, которого только что выгнали из дома, и он ещё не понял, что это навсегда. Достигать она чего-то собралась… Да с таким набором…
— Только через неделю, — сникает и снова на меня с надеждой глядит.
— Даже не думай. Ты не будешь жить здесь неделю. Ни одну ночь не будешь. Это не обсуждается.
Губы Мариши дрожат. Она вздрагивает, будто я ее пнула. Если по правде, меня это уже порядком начинает бесить.
— Марина, — говорю уже раздражённо. — Я тебе работу дала. Это больше, чем для тебя сделал бы любой нормальный человек в моей ситуации. Дальше — сама. Взрослая девочка, двадцать один год. Как ты собралась чего-то достигнуть, если не справляешься с элементарным?