— Я не вынуждена, — упрямо возражает она. — Я понимаю, что идеальных не бывает.
— Все так, — легко соглашается мама. — Но и откровенно бракованных никто не отменял.
— Мам!
— Что «мам»? Если мужчина не может определиться, нужна ты ему или нет — это не «недостаток». Это диагноз.
Ну, тут я с ней, конечно, согласна. Поэтому пожимаю плечами:
— Мама в диагнозах разбирается. Она патологоанатом.
Мариша округляет глаза и сует в рот обглоданный палец. Бью ее по руке, чтобы она оставила эту дурную привычку! Мариша отвечает мне обиженным взглядом.
— Не смей.
Бабуля в углу издает протяжное «хррр». Мы синхронно поворачиваем к ней головы.
— Вот, — кивает мама. — Даже Клара со мной согласна. Надо ее будить и ехать домой. Первое заседание Клуба разбитых сердец официально объявляю закрытым.
Бамс ложкой по столу! Бабуля подпрыгивает.
— А? Что?
— Говорю, ты полностью права. Будем домой собираться. Завтра рано вставать.
Бабуля качает головой. Она ни за что не признает, что понятия не имеет, о чем идет речь. Поэтому соглашается с предложением матери, даже не пикнув.
Перевожу взгляд на Маришу:
— Ты с ними?
— Не-е-ет, Ива. Даже не думай. У нас не развернуться. А у тебя свободная спальня. Или… — мама оглядывается, — Марина тебе помешает? — добавляет шепотом.
— А ты сомневаешься? — недоумеваю я. Да, получается некрасиво — говорить о Марише, будто ее тут нет, но я же предупреждала! Одна ночь — и все. Баста. Я не благотворительный фонд, не ночлежка и не кризисный центр.
— Слушай, — мама оттесняет меня в коридор. — Я, конечно, понимаю, у тебя хреновый этап, но это не повод лезть в чужую семью, Ив. Да ты и сама об этом пожалеешь, когда немного придешь в себя!
Гляжу на маман, округлив глаза.
— Ты сейчас про что вообще?
— Про вас с Матюшей, конечно! Что, мы не видели, как вы с ним за ручку шли? Нет, Ива, ты не подумай, я не собираюсь учить тебя жизни, но… Куда ты лезешь?! Парень он хороший, по-женски я тебя даже понимаю. Однако жену Матвей ни за что не бросит. Попам это нельзя! А роль любовницы…
— Так-так-так! — в полном шоке затыкаю уши и принимаюсь отчаянно трясти головой. — Пожалуйста, остановись! Между нами с Матвеем ничего нет! Как ты могла подумать… Что я… Что он…
Я настолько возмущена, что еще чуть-чуть, и у меня из ноздрей дым повалит! Делаю шаг назад и врезаюсь в бабушку. Эта тоже хороша. Стоит, уши греет.
— Нет, ну так-то, Ива, я не настолько консервативна, как твоя мать, — заявляет она, — ради здоровья, конечно, можно и так…
— Мама!
— Мужик он, — бабуля сгибает тощую руку в локте и трясет кулаком перед носом, намекая на какую-то пошлость! Я ошалело округляю губы.
— О, горе мне! — продолжает возмущаться мать. А я просто в шоке стою, да, наблюдаю за этим цирком.
— … Но ты же не сможешь просто туда-сюда. Влюбишься в него, и потом страдать будешь.
— Та-а-ак! Все! — рычу я. — У меня с Матвеем ничего нет и близко! А за руки мы держались, потому что… потому… — бегаю глазами от матери к бабке, от бабки к чертовой Марише, которая ведь тоже никуда не делась! И если она передаст этот разговор кому-то из подружек из зала… — потому что он меня наставлял! Как этот… Святой отец, во! А вы что подумали?! Вы! Мои самые близкие. Что я от отчаяния на женатого брошусь?! Да как вам… Как вам вообще не стыдно?!
— Фух, — стирает с лица невидимый пот мама. — Признаться, и правда мелькнула такая мысль. Ты уж не обижайся.
— Тю! — цыкает бабушка. — Да будь я лет на сорок моложе…
— Клара, заканчивай! Научишь мне дочь…
— Не, ну так-то, для здоровья… — не сдается та.
— Для здоровья секс женщине не нужен! Это я тебе как врач говорю!
— Ну, если твоим пациентам, так конечно… А вот живым людя́м…
— Бабуля! — фыркаю я. Мама возмущенно сжимает кулаки. Мариша, привалившись к стеночке, обеими ладошками закрывает рот, кажется, чтобы не заржать в голос. Одним словом — цирк.
Я обреченно закатываю глаза и тру виски, потому что голова начинает гудеть так, будто я не чай попивала, а дегустировала самогон.
— Всё, — выдыхаю, — хватит. Заседание клуба закрыто, обсуждение моей личной жизни — тем более. На сегодня лимит моего терпения исчерпан.
— Ну, не обижайся, — смягчается мама, натягивая плащ. — Что мы могли подумать?
— Даже не знаю.
Бабуля, которой такое понятие, как стеснение, похоже, вообще незнакомо, хлопает по бокам и довольно бодро интересуется:
— Ну что, по домам?
— Марина, собирайся, — вздыхает мама. — Если ты к нам.