Тогда с чего бы ему лезть вперёд, прерывая наш разговор? Голова кругом!
Ратников оборачивается. Бросает на меня через плечо очередной хмурый взгляд. Я лижу пересохшие губы и чувствую, как по телу разливается густое, тягучее как мёд тепло. Оно поднимается откуда-то из живота и распространяется дальше по венам.
Если мне это не чудится… Значит…
— О! Кажется, я вижу важного спонсора. Извините… — бормочу невнятно и тупо сбегаю, да. Ноги сами несут меня вперед, пока я окончательно не опозорилась.
Выхожу из зала в коридор, где значительно прохладнее и тише, но легче почему-то не становится. Наоборот. Воздуха не хватает. Словно его здесь кто-то выкачал. Я упираюсь ладонями в стену, наклоняю голову, пытаясь отдышаться.
— Спокойно… — шепчу себе. — Спокойно, Ива, ну ты чего…
Легко сказать! Меня трясёт. Мелко. Неприятно. Как после конской дозы адреналина. Понимаю, что веду себя как последняя дура. Но ничего в моменте не могу с этим сделать.
И кого я, думаете, в том виню? Конечно, Ярика. Ведь это безумие началось после того, как он мне изменил. Если бы не это, Матюша, уверена, так бы и остался у меня во френдзоне. А тут будто заклинило.
— Господи, — шиплю сквозь зубы, утыкаясь лбом в прохладную стену. — Ну, соберись ты уже…
— Ива.
Отчаянно труся обернуться, замираю, как мышь под веником, и считаю до трёх. Матвей стоит в паре шагов. Не повернуться к нему — глупо. А где найти в себе силы на него посмотреть — не знаю! Аа-а-а! Да что же такое-то?!
— Ты в порядке? — спрашивает он.
— В полном, — слишком быстро отвечаю я. — Просто душно там. Народу много. Ну и переживаю, как все пройдет.
Он мне, конечно, не верит. Это видно по его недоверчиво скривившейся физиономии.
— Так мне показалось, что ты меня избегаешь? — спрашивает в лоб.
Мои глаза начинают бегать. Проблема в том, что он поймет, если я совру. Но и поговорить с ним по-честному я не смогу. Не хочу открывать этот ящик Пандоры, потому что из него тут же полезет то, что я так старательно засовывала обратно.
— Не придумывай, — отмахиваюсь, делая вид, что мне срочно нужно проверить телефон. — У меня работы полно.
— Ива.
Ратников подходит ближе. Между нами еще достаточно расстояния, мы стоим далеко не вплотную. Но у меня сбивается дыхание. А к глазам какого-то черта подкатывают горячие злые слезы.
— Скажи, пожалуйста, что происходит? Я не понимаю.
Поражаюсь его способности говорить прямо. Без всяких обходных манёвров озвучивая свои тревоги. Но сейчас меня бесит даже его прямота. Потому что если он не понимает, не чувствует… то как я ему объясню?! Моя ответная честность приведет нас к катастрофе. Тогда как я абсолютно уверена, что если постараюсь как следует, со временем это наваждение пройдет, и мы сможем сохранить то бесценное, что между нами есть — нашу дружбу.
— Ничего не происходит, — резко бросаю я. — Я просто устала. Авитаминоз и придурок-бывший.
Ратников скользит требовательным взглядом по моему пылающему лицу. Его молчание на меня давит.
— А от меня ты чего шарахаешься? — спокойно уточняет он.
— Я не шарахаюсь!
— Шарахаешься.
— Да с чего ты вообще это взял?!
Я почти ору. Голос становится выше. Резче. Истеричнее. Я хочу, но не могу остановиться, продолжая разыгрывать драму на ровном месте.
— У меня работа, Матвей! — выплёвываю я. — В отличие от некоторых, я тут не просто так хожу!
Выпалив это, я, конечно, сразу же понимаю, что, защищаясь, сказала лишнее.
— Серьёзно? — тихо уточняет Ратников.
И в этом «серьёзно» столько всего, что у меня внутри холодеет.
— Да твою бабушку! Я не то хотела сказать… Р-р-р. Просто не доставай меня сейчас, я не в себе. Сам же говоришь.
Матвей психует. Не знаю, с чего я это решила — на его лице не дрогнул ни один мускул, просто чувствую…
— Окей. Как скажешь, — вскидывает перед собой руки.
— Матюш… — выдыхаю я, а он… он отмахивается от меня, дескать, отвали, и, тяжело шагая, уходит.
Да блин! Ну, что с нами не так?! В какой момент все похерилось? И кто в том виноват? Я одна, получается? Или все-таки… А впрочем, какая разница, если из этого в любом случае ничего не выйдет?
Беспомощно шевеля губами, провожаю взглядом Ратникова, пока его широкая спина не скрывается за поворотом, и только тогда позволяю себе ссутулиться. Вот и всё. Отлично, Ива. Просто блестяще. Браво.
С силой провожу ладонями по лицу.
— Соберись, — шепчу себе. — Просто соберись и иди работать.