Работа — это спасение. Работа — это структура. В работе нет места всякой ерунде вроде чувств. Я делаю решительный шаг к залу, когда меня окликают снова!
— Ива? — О боже мой! Только Багратиона мне и не хватало! С его необузданной жизнерадостностью и энтузиазмом. — Привет! Так и думал, что встретимся. Классное ты открыла местечко! Я тут в первый раз выступаю, — поигрывает мускулами. Те такие же впечатляющие, как и раньше. Из чего я делаю неутешительный вывод о том, что по мужской части у Ираклия ни черта не наладилось. Иначе с чего бы ему до сих пор так старательно компенсировать мужскую силу бицепсами?
Я моргаю, придавая лицу дружеское участие, и натягиваю на губы дежурную улыбку:
— Привет. Отлично выглядишь.
— О, да! Есть такое, — смеется снова. — Хотя я в межсезонье оказался без тренера, прикинь? Подкатывал даже к твоему Ратникову.
— Да? Не знала.
— Было дело. Но он, как обычно, меня отшил. Ты, что ли, не даешь ему жизни, а, Ивка? — смеется Багратион, игриво пробивая мне пресс. Растерянно хлопаю глазами.
— Да ну, ты как скажешь. Мне это зачем? Я даже не знала, что ты хотел с ним работать.
— Кто не хочет работать с лучшими? — улыбается. — Так че ты, правда ему ни полслова?
— Боже, Ираклий, мне честно плевать, кого он тренирует. Тем более мы с тобой расстались вполне цивилизованно. Или мне так только казалось?
Багратион ведет по затылку ладонью. Ну, как цивилизованно? Я его, конечно, ничем эдаким не упрекала, но и без того было понятно, что в нашем браке смущало меня больше всего. А это, как ни крути, для любого мужика болезненная история. Тем более для такого павлина, как Ираклий.
— Ага, — сверкает белоснежными зубами тот. — Может, вспомним старое, а, Ивка? Хорошо было! Покатаю тебя на своей новой бэшечке. Завалимся к Аслану в кальянную, они в центр переехали, прикинь? Ну, что скажешь?
Глава 13
К обеду страсти накаляются так, что с участников начинает стекать идеально нанесенный автозагар. Ситуацию ничуть не улучшает долбящая по ушам музыка. Или мне одной так кажется? Сами спортсмены вроде бы всем довольны. Особенно Багратион, который занял-таки свое первое место, и теперь ходит, как павлин, наблюдая за выступлениями в других категориях.
Я держусь. Честно. Работаю, хожу, коршуном следя за тем, чтобы все прошло идеально, улыбаюсь всем, кого вижу, выдаю указания, словом, делаю вид, что нахожусь в полном восторге. Но на самом деле у меня на душе раздрай. И главное, куда ни глянь, взгляд натыкается на виновника моего душевного неспокойствия. Сейчас Ратников стоит у края сцены, разговаривает с кем-то из участников. Спокойный, собранный, невероятно мужественный в своем костюме.
Так-так… А это еще что за… Высокая, загорелая, с хищным взглядом, судя по количеству ткани на ней, выступающая в категории бикини.
Я останавливаюсь, забыв куда шла. Смотрю на них какое-то время. Ведь... Мало ли. Может, она по делу к нему подошла! Но нет. Никакими делами там и не пахнет. Эта напомаженная скумбрия просто тупо и напропалую флиртует. Кладёт руку ему на предплечье. И смеется, откинув голову так, что шлемом залакированные волосы мажут концами бедра.
Сцепив зубы, подхожу прямо к ним. Внутри же поднимается волна оглушительной злости.
— Матвей Викторович, — мягко вклиниваюсь в их диалог, даже не взглянув на девицу. — Я вас обыскалась. У вас через десять минут судейская по классике. Или вы решили, что без вас справятся?
Ратников поворачивает голову ко мне, проходясь странным, несколько недоуменным взглядом. И спокойно уточняет:
— Разве через десять?
— Уже через восемь, — с тем же невозмутимым видом отвечаю я. — Но если вы заняты… — делаю короткую паузу и, наконец, перевожу взгляд на девушку, — могу передать, что вас задержали.
Та на секунду теряется.
Но мне хватает.
— Я, вообще-то, — начинает она, — хотела узнать…
— Конечно, — перебиваю я с той же вежливой улыбкой. — По тренировкам? Тогда вам лучше на ресепшен. Девочки всё объяснят, запишут, подберут удобное время.
— Я не по тренировкам, — морозит дамочка.
— Очень зря, — обвожу ее демонстративно изучающим взглядом. — У нас отличные тренеры. Матвей Викторович, правда, с женщинами не работает.
Девица косится на Матвея, явно ожидая, что он вмешается. Но тот молчит. И смотрит исключительно на меня. С интересом смотрит. Чёрт бы его побрал!
— Ладно, — наконец, бросает она, отступая на шаг. — Еще увидимся.
Девица уходит, излишне активно виляя бедрами. Задело дамочку, как ее отшили. А я-то неплохо справилась, кто ж спорит? Другое дело, что мне с этим делать теперь? С его изучающим взглядом, да… Вот что?!