— Ты с ума сошел? — сиплю я.
— Захлопнись!
— Чег-о-о?
Я даже не понимаю, что выбивает меня сильнее — его слова или то, как бесцеремонно он утягивает меня в подсобку. Всё происходит слишком быстро: шаг, поворот, и вот я опять вжата в стену, без возможности отступить.
Открываю рот, собираясь высказать всё, что думаю, но у Матвея, оказывается, есть куда более действенный способ заставить меня замолчать.
Он резко наклоняется и впивается в мой рот злым поцелуем.
Глава 14
И все! Мне конец. Здравый смысл, запреты — всё летит к чёрту, растворяется без остатка. Остаётся только это густое, пульсирующее безумие между нами. Его губы, его хватка, его сбившееся, обжигающее дыхание, в котором тонет моё.
Наверное, мне следовало бы его оттолкнуть. Определенно, это будет единственно правильно. Но вместо этого я вцепляюсь в его предплечья, и со стоном откидываю голову, позволяя углубить поцелуй.
Кто бы мог подумать, что Матвей будет таким доминирующим и жестким. Настойчивым до безумия. Уж точно не я! А он… Это ведь даже поцелуем не назовешь. То, что он со мной делает, больше похоже на присвоение того, что, по его же мнению, едва у него не отняли. И все во мне предательски откликается на этот произвол. Всё, что я так долго и старательно заталкивала вглубь себя, вырывается фонтаном наружу. Контроль исчезает. Растворяется. И остаётся только это — опасное, сладкое, неотвратимое «слишком».
— Ты… — пытаюсь выдохнуть, отстраняясь на долю секунды.
Зря. Он тут же перехватывает инициативу, сжимая ладонь на шее и прочно фиксирует, ясно давая понять, что мне никуда от него не деться.
— Что ты творишь… — шепчу в его губы, скользя расфокусированным взглядом по его такому красивому, блин, лицу!
— А ты? — глухо огрызается Ратников.
И снова целует. На этот раз иначе. Медленнее. Со вкусом. Будто не сомневаясь, что нам абсолютно некуда торопиться. Так, да? Меня накрывает по-настоящему. Потому что происходящее больше не спишешь на временное помутнение рассудка. Все предельно... кристально ясно.
Я чувствую, как его дыхание касается кожи. Как его пальцы чуть ослабляют хватку, давая мне немного пространства и право выбора. А-а-а! Веду языком по губам, слизывая с них его вкус. В ушах предупреждающе ревут сирены!
Стоп. Стоп. Стоп!
Это слишком.
Слишком хорошо в моменте, да…
И наверняка невероятно больно потом.
Собравшись с силами, изо всех сил толкаю его в грудь ладонями:
— Хватит!
Голос срывается. Звучит даже резче, чем я планировала. А он… Нет чтобы отпустить! Напротив, еще крепче прижимает меня к себе. Так, что мне в живот упирается его внушительная эрекция.
— Уверена?
Ратников требовательно сверлит меня своим пробирающим до костей взглядом. Дышать тяжело. В груди ноет, как после удара.
— Зачем ты так со мной? — шепчу срывающимся голосом. Делаю шаг в сторону, но добиваюсь лишь того, что вновь оказываюсь зажатой между ним и стеной.
— Как так, Ива?
Врать бессмысленно, да? Он все видит. И зачем-то продолжает давить! Ну, как так-то?! Сжимаю кулаки. Медленно выдыхаю.
— Ты знаешь! Господи, Матвей, у тебя беременная жена! А ты… Со мной…
Мое сердце так громко колотится, что заглушает собой все другие звуки. Ему аккомпанирует шум крови в ушах. И все что я слышу — как отчаянно дрожит мой всегда ровный голос. От эмоций что-то внутри вибрирует, отдавая в горло.
— Ты хотя бы представляешь, как мерзко я себя чувствую, испытывая к тебе…
— Испытывая ко мне… — подбадривает Матвей, с жадностью вглядываясь в мое лицо.
— … испытывая к тебе это все? — шепчу я, облизав губы.
— Испытывая? — улыбается, демонстрируя мне идеальный ряд белоснежных зубов. Хлопаю глазами. Чего это он? Разве я сказала что-то смешное? Так странно! И даже обидно — меня разрывает в хлам, а он… Стоит зубоскалит. Какого черта?
— Ива, я тебе нравлюсь? — повторяет свой дурацкий вопрос!
— Нет! — рычу я. — Так не нравишься, что будь моя воля, и я бы выцарапала твои бесстыжие глаза, понял?!
Матвей моргает. Откидывает голову и заходится в приступе смеха.
— Что? — срываюсь я. — Что тут смешного?!
Он качает головой, всё ещё глядя на меня так, будто вместо угроз в его адрес я выдала неплохой стендап.
— Ива… — выдыхает он. — У меня нет никакой беременной жены. Никакой нет. Я давно в разводе.
Моя челюсть плавно отъезжает книзу. Я пытаюсь осмыслить его слова, но как их можно осмыслить?
— Что?
— Нет. Беременной. Жены, — раздельно повторяет он, словно с ребёнком разговаривает. — Мы с Таней развелись еще семь лет назад.