Что? Как семь? Сердце долбит о ребра.
— Подожди… — качаю головой, чувствуя, как реальность начинает странно плыть. — Нет. Нет, Матвей, ты… Ты сейчас серьёзно?
— Более чем.
— А… — язык будто прилипает к нёбу. — Но как же? Почему ты не говорил? Вон, и в клубе все уверены, что ты женат. И кольцо, — лепечу, поднимая перед собой наши руки.
— Кольцо… М-да. Я ношу его, чтобы избавить себя от лишнего внимания. Особенно со стороны таких, как та, к которой ты меня сегодня приревновала.
И он опять улыбается. Немного потупившись на этот раз. Испытывая явную и непритворную неловкость от осознания своей востребованности среди баб. Понятия не имею, как реагировать! Наверное, это реально рабочий способ охладить пыл. Он ведь на самом деле притягивает женские взгляды, как магнит — скрепки. Ходи он без кольца, все бы сильно усугубилось. Но… Я никак не могу уложить в голове, что столько лет ничего не знала!
Семь лет. Семь!
Что-то во мне с хрустом ломается.
— Семь лет… — недоверчиво шепчу я.
То есть он свободен семь лет. Семь лет у нас уже могло быть… что-то. Что-то настоящее. Почему-то я нисколько не сомневаюсь, что только так это и могло быть.
Семь лет. Господи!
Да-да, меня конкретно заклинило!
— Почему… — голос предательски сипит. — Почему ты молчал?
Ратников пожимает плечами.
— Да как-то не заходил разговор. Ну и… Я не думал, что для тебя это важно.
Вскидываю на него в смятении мечущиеся глаза. А ведь мне даже возразить ему нечего! Стыдно, но в нашей дружбе я была слишком эгоистична. Я действительно не спрашивала. Ничего не спрашивала, да… Не интересовалась. Не лезла. Не уточняла. Держа своеобразную дистанцию. Тогда не понимала, зачем. Просто запрещала себе задумываться. Но теперь, теперь-то, наверное, можно себе признаться?
Я отворачиваюсь, делаю шаг в сторону — раз уж ни вперед, ни назад ходу нет. Но ноги такие ватные, что приходится опереться ладонью о стену.
Так было удобнее, да, Ива? И безопаснее. Ты же уже тогда понимала, что можешь по-крупному встрять, и просто не оставляла себе ни единого шанса!
Медленно опускаю ресницы, пряча плещущийся на донышке глаз ужас.
— Боже… — выдыхаю. — Прости… Я такая эгоистка.
— Ну, если только немножко, — его смеющийся голос ничуть не сбавляет градуса накала. А вновь потянувшиеся ко мне руки только его усиливают.
— Нет. Подожди. Не надо! — бормочу я. Потому что если он сейчас подойдёт… Если только дотронется… Я окончательно развалюсь. Погибну!
— Почему? — все же обняв меня, шепчет куда-то в макушку. — Больше нет никаких причин запрещать себе то, что хочется.
Боже мой! Это меня и шокирует. Неужели все было настолько просто? Неужели он может… Может быть моим?!
Матвей говорит об этом до того легко, что и я начинаю верить, что нет причин бояться. Нет границ и этого надоедливого «нельзя».
Мой взгляд наливается детской наивностью. Я… просто не знаю, как жить в мире, где самый лучший мужчина на свете — мой. В мире, где мне не нужно себя останавливать. И не нужно держать дистанцию, делать вид, что мне всё равно, не нужно прятаться за сарказмом и занятостью.
— Пойдём, — вдруг говорит он. Так просто и буднично. Словно предлагает выпить с ним кофе.
— Куда? — тупо уточняю я, всё ещё не до конца веря, что мне это все не снится. Ратников улыбается. Уже не так сдержанно. Живее. И оттого опаснее.
— Сбежим.
Сбежим. Господи! У меня в груди обрывается сердце и летит вниз, как неисправная кабина лифта.
— Прямо сейчас, что ли? — шепчу, понимая, что вряд ли смогу ему отказать, что бы он ни предложил.
— Именно.
Матвей протягивает мне руку. Я смотрю на неё, на его крупные сильные пальцы. И ловлю некоторое раздвоение личности. Одна половина меня хочет без оглядки нырнуть в то, что он предлагает. Другая… до дрожи в теле боится отпустить контроль.
Когда выходим, незаметно оглядываюсь по сторонам. Коридор. Люди. Кто-то непременно нас засечет.
— Давай ты первый… — шепчу я, понижая голос.
— А почему не вместе? — Ратников даже бровью не ведёт. И, не дожидаясь моего разрешения, берёт меня за руку.
— Ты с ума сошёл… — бормочу, но руку не отнимаю. — Знаешь, сколько это вызовет сплетен?
Противореча собственным же словам, в ответ сжимаю его сильные пальцы.
— И что? — удивляется Матвей. — Мы свободные люди. Что хотим, то и делаем.
И он утягивает меня за собой! Мое зрение сужается, в фокусе — лишь его короткостриженый затылок и мощная колонна шеи. Я ничего кроме неё вижу, да… И тем не менее, меня не покидает ощущение, что на нас сейчас пялятся буквально все!