Думаю, это желание явно проступает на моей бесстыжей физиономии. Матвей резко останавливается. И впивается в меня взглядом, в котором всё то же — напряжение, желание… но и что-то ещё. Более тихое и щемящее.
Он делает шаг ко мне. Ему тоже страшно. Просто он, в отличие от меня, не прячется за этим страхом, как за щитом, а полностью ему отдается.
— Всегда так на меня смотри… — хрипло говорит он, останавливаясь в шаге. Я сглатываю. И без его просьб не в силах отвести глаз, да…
— Как?
Он усмехается краешком губ:
— Так, будто хочешь меня сожрать.
Сердце делает кульбит. Я нервно облизываю губы, отчего его взгляд становится совсем уж бешеным. Похоже, я только что подбросила дров в пожар, который и без того вышел из-под контроля.
— Я хочу. Можно?
Он медленно ведет головой.
— Ни в чем себе не отказывай.
И всё. Никакого другого поощрения мне не требуется. Я обхожу его по дуге, подталкиваю к матрасу. Ратников не спеша на него опускается. Чувствую тепло его тела, запах кожи, этот влажный, свежий хрустальный аромат чистоты, от которого у меня плывет перед глазами.
— Ива… — снова произносит он сипло.
— М-м-м?
Как зачарованная, смотрю на каплю воды, стекающую по бороздке, рассекающей его плоский живот. Кладу ладони на напряженные плечи. Опускаюсь ниже к локтям, опершись на которые, он лежит. Касаюсь груди. Чувствую, как ускоряется его дыхание. И моё вместе с ним.
Стягиваю футболку и отбрасываю ее прочь. Взгляд Ратникова стекленеет. Его глаза останавливаются на груди, а руки взлетают к ней, чтобы потрогать, приласкать, оттянуть. Он такой мужчина в этом, господи! Им сиську дай, и… Смеюсь, утыкаясь лицом в богатырскую шею. Господи, как он пахнет!
Матвею мой смех не по нраву. Он с рыком переворачивает меня на спину и загоняет под себя. А я и не против. Чем бы дитя ни тешилось! Мне больше не хочется контролировать. Ни его. Ни себя. Ни происходящего между нами.
Ерзаю, придавленная его большим телом, стирая остатки дистанции, ненужных мыслей и прежней себя. В голове пусто. Между нами только полотенце, от которого он почему-то забыл избавиться. Спешу исправить эту оплошность. Ничего. Не. Хочу. Между. Нами.
Обхватываю его горячую плоть ладонью. Матвей рычит, сжимает свою руку поверх моей. Втягивает в рот вершинку груди и, куснув ту, выдыхает:
— Осторожней, Ив… Я… нечасто грешу.
Закусив губу, улыбаюсь. Я, конечно, об этом никогда не задумывалась, но если так… То я, признаться, рада… Если, конечно, это не…
— Это твоя позиция по жизни? — интересуюсь, водя туда-сюда кулаком.
Ратников что-то шепчет, прижавшись лбом к моей груди.
— Нет. Просто предпочитаю не делать этого с кем попало.
Всхлипываю. Меня охватывает обжигающе острое чувство собственной исключительности. Со стоном впиваюсь в его губы. Веду ноготками по спине и дрожащим мышцам на сильных руках. Он тоже вовсю меня наглаживает. Кожа от его прикосновений горит. Грудь ноет. Жму ему на макушку, давая понять, чего хочется. А он понимает это по-своему. Стекает вниз, закидывает ноги на плечи и принимается ласкать меня прямо там, прерываясь лишь для того, чтобы рассказать, какая я красивая и вкусная. И если поначалу я дико стесняюсь, то очень быстро мое стеснение сходит на нет. Протест вытесняют сладкие, томные стоны и сбивчивый, абсолютно бессвязный шепот. Оргазм подкатывает мгновенно. Но я не хочу наслаждаться им одна. Усилием воли, отогнав его волны, тяну Матвея вверх.
— С тобой хочу! — поясняю в ответ на его недоуменный поплывший взгляд.
— Давай сама, Ив. Я совсем забыл про резинки.
Разговоры о земном посреди почти божественного откровения, что меня настигло, сбивают с толку. Смотрю ему в глаза, пока он пытается поддержать мой настрой ласками пальцев.
— Я же почти без шансов зачать. Помнишь? В этом есть один плюс…
Доходит до него медленно, а когда это случается, такое мелькает в его глазах…
— То есть можно прям до конца? — шепчет Ратников, потираясь головкой о мою сердцевину.
— Ни в чем себе не отказывай.
Мы смотрим друг другу в глаза, когда это случается. Он идеален для меня во всем. И сейчас это очевиднее, чем когда либо. Выгибаюсь, принимая его, как не думала, что могла бы. Матвей ловит мои дрожащие губы. Толкается. Берет темп, поначалу чутко ко мне прислушиваясь, а потом срываясь во что-то неподконтрольное, но от этой дикости не менее сладкое. Оргазм возвращается. Мощной сокрушительной волной, заставившей мое тело еще сильнее выгнуться, оторвав лопатки от простыни. Матвей сипит, с силой проталкиваясь снова и снова в тесноту моих судорожно сжимающихся мышц. До боли стискивая в руках мою задницу и нанизывая меня на себя, выплескивает последние раскаленные капли. И целует, целует, целует… Слизывает выступившие на глазах слезы.