Дрожу. Хаотично об него трусь. Куда могу, дотягиваюсь губами. Ухо — так ухо, шея, плечи… С силой его обнимаю, потому что ему это очень нравится. И не веря до конца в происходящее, заглядываю ему в глаза, когда Матвей, твердея прямо во мне, заходит на второй круг.
Я выжата как лимон. Я распластана. Его пот капает мне на грудь. Он большими пальцами растирает его по коже, задевает соски и ни на секунду не останавливается. Второй оргазм выходит вымученным, продолжительным и… болезненным. Я кричу, срывая горло. Но Матвею плевать. Он резко выскальзывает, переворачивает меня на колени и финалит, тараня меня сзади. А потом падает сверху, сместив корпус чуть в сторону, но закинув ногу мне на бедро.
Чувствую себя распятой. Мне безумно, безумно хорошо и немного боязно. А еще я очень… Очень устала. Не знаю, как он, будучи оба раза сверху.
— Вина? — целует меня между лопаток.
— Не-е-ет.
— Воды? — не оставляет джентльменских попыток услужить даме сердца.
— Просто полежи со мной.
Меня наша близость здорово расшатывает. Радоваться бы, что все так классно… А я почему-то грущу. У меня даже есть этому объяснение. Объяснение под названием «семь лет». Убеждаю себя, что оно, возможно, ошибочно. В конце концов, далеко не факт, что семь лет назад Матвей был во мне заинтересован.
Нам нужно поговорить, да? Обсудить, почему так… И что будет дальше.
Но не сейчас.
Матвей откидывается на спину и затаскивает меня на себя. Так в самом деле удобнее. На его груди голова как на подушке. И моя нога поверх его — вовсе не то же самое, что наоборот. Сколько он весит? Центнер? Ух…
— О чем думаешь?
— О том, что тебя, наверное, сложно прокормить.
Чтобы удостовериться, что просто могу себе это позволить, веду ладонью по его изумительно прокачанной заднице. Ратников откидывает голову и беззастенчиво ржет.
— Тебе не обязательно стоять у плиты день и ночь. Я и сам люблю что-нибудь приготовить. К тому же никто не отменял доставку.
Я замираю мышкой.
— Я и не собиралась… стоять. Для этого как минимум надо жить вместе.
— Эм… Да. Ты же не думала, что мы будем просто встречаться?
Глава 16
Судя по расслабленной интонации, Матвей нисколько не сомневается, что такого не будет. Я же отнюдь в этом не уверена. Если честно, от скорости, с которой разворачиваются события, у меня панически сжимается низ живота и холодеет разгоряченная сексом кожа.
Лежу, вожу по его груди пальцами. Слушаю, как постепенно выравнивается его дыхание.
— Давай не так быстро, м-м-м? — хнычу, когда пауза уж слишком затягивается.
Матвей смотрит прямо. Без тени сомнения.
— Трусишь?
Закусив губу, киваю. Нехотя соскальзываю с него, сажусь на край кровати. Подтягиваю колени к груди, обнимаю их руками, устремляя взгляд в пол. Посмотреть на Ратникова не хватает смелости. Кажется, он сразу поймет… Поймет все то, что я сама пока постичь не в силах.
Матвей поднимается вслед за мной. Но не приближается, за что я ему очень благодарна. Мне так стыдно за собственную панику, которую я даже толком не могу объяснить, что я не нахожу себе места.
— Ив… — зовет со-о-овсем другим голосом, чем раньше. Более интимным и совершенно особенным. Пробирающим меня до печенок. Поджав пальчики на ногах, шепчу:
— Подожди. Не надо. Ничего не говори. Я дурочка — это и так понятно. Но ты пойми… Я же и предположить не могла, что ты свободен! И совсем не была готова… эм… к такому.
Ратников настороженно кивает. Что? Не ожидал? Да я, если честно, тоже!
В неловкой натянутой тишине встаю. Иду за своей одеждой, разбросанной по полу. Понимаю, что суечусь, но ничего не могу с собой сделать.
— Мне нужно домой, — бросаю через плечо.
Матвей напрягается.
— Сейчас?
— Угу.
— Зачем?
Я замираю на секунду. Потому что «зачем» — вопрос, конечно, хороший.
Честный ответ на него звучал бы так: «Потому что мне страшно до одури».
Но я не могу его озвучить, ведь тогда придется как-то это все объяснять. А как, если у меня нет тому объяснения!
— Надо сменить одежду и нормально выспаться. У меня завтра встреча, — говорю первое, что приходит в голову.
Ратников хмурится.
— Спи здесь, кто тебе мешает? А переодеться заедем утром.
Округлив глаза, отрицательно мотаю головой.
— Нет. Мне так неудобно.