— Ты мне не приснилась, — бормочет он в губы, чуть отстраняясь.
— Не поверишь! Я тоже проверяю, — смеюсь. И мы снова целуемся. Как подростки. Его руки повсюду. На моей заднице, в волосах… Я тоже стремлюсь пощупать как можно больше. Затея так себе, учитывая то, где мы находимся. И будто подтверждая эту мысль, совсем рядом прокатывается недоверчивое:
— Офигеть.
Я не падаю лишь потому, что меня держит Ратников. Широко распахнув глаза, поворачиваюсь к стоящей напротив ниши Энджи. Руки девочки скрещены на груди. Взгляд… не то чтобы злой. Но точно не доброжелательный. Оценивающий. И какой-то совсем не по-детски циничный.
— Напомни, что ты там задвигал про добродетель?
О боже. Я вспыхиваю! А Ратников и бровью не ведет. Сам не отступает. И мне не дает отстраниться. Его рука по-прежнему лежит у меня на талии — спокойно, уверенно, словно это самое естественное положение вещей.
— Лин, что с тоном?
Энджи вскидывает бровь.
— А что? Это не то, что я подумала?
Мне некомфортно. С еще большим отчаянием я пытаюсь отстраниться, но Матвей лишь сильнее сжимает пальцы на моей талии, давая понять, что ему бы этого не хотелось.
— Ну, почему же. То, — спокойно говорит он. Я про себя смеюсь. Хорошо, что не вслух! Вряд ли Энджи мне бы это простила.
Девочка явно не рассчитывала на такой ответ. И потому просто не знает, как на него реагировать. Ну, в целом… Она не одна такая. Я тоже нахожусь в полном шоке.
— Пап!
— Я как раз хотел сказать, что у нас с Ивой все серьезно. Ты меня опередила.
Энджи переводит на меня растерянный и такой затравленный взгляд. О, господи! В памяти некстати всплывает, что у ее матери новый мужчина, а в будущем — еще и ребенок. Бедная девочка.
— То есть ты будешь ее четвертым мужем? Серьезно? Или пятым? Я сбилась.
— Каким бы по счету я не был, тебя это не касается, — добавляет холода в голос Матвей.
— Да? Ну и… Оставайся с ней! А я домой поеду.
— Сегодня наш день! — возмущается Ратников. Тут я понимаю, что, очевидно, Матвей, как и любой другой разведенный родитель, встречается со своим чадом на выходных. Вон и в кофейне мы их повстречали в субботу. А если это так, то, получается, я невольно посягнула на святое — время, которое должно было принадлежать лишь ей! Неудивительно, что Энджи так на меня взъелась. Она же просто ребенок. У нее сложный период. И по факту отец, в жизни которого столько лет ничего не менялось, оставался для нее единственным островком стабильности.
— Да неужели ты вспомнил?
Губы Энджи дрожат. Она сжимает кулаки, разворачивается и уходит. Впопыхах споткнувшись о стойку, психует из-за собственной неуклюжести. Что-то бурчит. Матвей вроде хочет пойти за ней, но почему-то не делает этого. Вместо этого он достает телефон и притягивает меня еще ближе к себе.
— Тань? Привет. Как ты?
— Неплохо. Тяжело уже, но в целом… Жить можно. Ты чего звонишь? — раздается мелодичный голос в трубке.
— Мы, похоже, с Линой поссорились, — несколько изумленно замечает Ратников, из чего я делаю вывод, что между ними это дело нечастое.
— Удивительно, что этого не случилось раньше! В последнее время она совершенно невыносима.
— Да. Я помню. Но тут и моя вина. Она… В общем, узнала, что у меня женщина. Ты с ней поговори, ладно? Чтобы Линка сдуру не наломала дров. Мне пока не удалось до нее достучаться.
На том конце связи повисает плотная пауза. Я отвожу взгляд. Матвей, как ни в чем не бывало, поглаживает мою голую кожу над резинкой легинсов.
— Оу… Женщина. Это… Хорошо, Матвей. Я рада, что ты…
— Да, — перебивает излияния бывшей Ратников. И, признаться, я ему за это очень признательна. — Так ты поговоришь?
— Ну-у-у… Если все серьезно… Я считаю, детей не нужно втягивать в несерьезные отношения.
— Конечно, серьезно, Тань! Что за вопросы?
Глава 18
Расходимся, потому что у Ратникова вообще-то в разгаре его супердорогостоящая тренировка. Я ухожу, чтобы и самой заняться чем-то полезным, размышляя о том, как на наших неокрепших отношениях скажется демарш Энджи. Почему-то кажется, что раз Матвей ждал меня столько лет, он не откажется от меня из-за сиюминутной прихоти дочки.
Не откажется же?!
Думаю, нет! Но страх все равно присутствует.
А тут еще вспоминаются ее злые: «То есть ты будешь ее четвертым мужем? Серьезно? Или пятым? Я сбилась».
Никогда я не стыдилась своих разводов, а тут… Встряхнувшись, бормочу, проходя мимо ресепшена, когда до меня доносится:
— Да я тебе зуб даю, Мат ее прямо там чуть не оприходовал! — возбужденно шепчет охранник Витя, но так, что слышно на весь холл.