— Боже, Матюш, — бормочу, — да тут кроме тебя и посмотреть не на кого.
Ратников замирает. Прямо физически подбирается. Отчего его бокал на долю секунды зависает в воздухе. Я, конечно, это замечаю, но особо не заостряю на том внимания. Потому что продолжаю сканировать зал в поисках хотя бы одного маломальски подходящего кандидата.
— Ну правда, — продолжаю я, пожимая плечами. — Тут либо пузаны с полнейшим отсутствием какого-либо вкуса к жизни, либо мальчики с не обсохшим на губах молоком. А мне, Матюш, знаешь ли, меньше всего хочется заниматься просветительской деятельностью в постели... Так что даже в качестве разовой акции — такие мальчики не вариант.
Матвей резко опускает бокал. И, кажется, собирается что-то сказать. Прямо собирается, да. Я улавливаю напряжение — такое редкое для него.
— Ива, — начинает он, но в этот момент дверь ресторана распахивается, переключая мое внимание.
— Вот вы где!
Я вздрагиваю. Поворачиваюсь. И вижу Лерку. На каблуках, в пальто нараспашку и с всклоченными волосами она выглядит как ходячая катастрофа, которая надвигается прмо на нас, распугивая официантов.
— Ты почему трубку не берёшь?! Я тебе сто раз звонила! Благословите, святой отец…
Пипец, конечно, картина. Лерка наклоняется, хватает Матюшину руку, целует, а тот в ответ несколько смущенно осеняет ее крестным знаменем. Никогда я к этому не привыкну.
— Я страдаю, — невозмутимо отвечаю подруге. — В режиме «не беспокоить».
— Подвинься. Я пострадаю с вами.
— Слушай, Лер… Я все понимаю, она твоя дочь, и все такое… Я, наверное, когда-нибудь тоже смогу к ней относиться нормально, но пока… Извини.
— Разве я о чем-то тебя прошу?
— Нет? Тогда зачем ты здесь?
— Моя дочь спит с твоим мужиком!
— Он больше не мой мужик, — автоматически поправляю я.
— Я её убью. — Лерка падает на стул рядом со мной и опускается лбом на скрещенные на столе руки.
— Нет, — спокойно говорю я. — Давай мы не будем обманываться. Может быть, поорёшь. Потом найдешь ей оправдание. Это нормально.
— Ой, вот на надо! Отставь это психологическое дерьмо для кого-то другого! — язвит Ягужинская. — Машка, конечно, моя дочь. Но это не отменяет того, что по отношению к тебе она поступила как свинья! Вот скажи, где я просчиталась, Озерская? Что я сделала не так? Разве я ее этому учила?!
— Ну, тогда уж мы… поправляю я Лерку, а та, возьми, да и расплачься! Бедный Ратников! За что ему две ноющих бабы?
— Может, мне вас оставить? — осторожно начинает он. — Я могу пересесть…
— Сиди! — хором рявкаем мы с Лерой. В конце концов, мы столько дружим, что Матюша в каких только ситуациях нас с Ягужинской не видел! И какие только разговоры мы при нем не вели. Все эти пьяненькие бабские разговоры… М-да.
Он замолкает. С достоинством. Как только он один, кажется, и умеет. Я вздыхаю, тянусь за водой и делаю жадный глоток.
— Слушай… — говорит Лерка. — А ты… Ты на меня не злишься?
Зависаю. Если честно, я об этом не думала. Я злилась на Ярика. На Машку. На себя. На судьбу. На гормоны. На ретроградный Меркурий, на всякий случай.
А на Леру… Ну при чем здесь она, ей богу? Ясно же, что не Ягужинская надоумила дочку отбить у меня мужика. Потому что на кой ей такой зять, как Ярик? Она и как моего любовника не очень его воспринимала. Точнее, если Лерка его как-то и воспринимала, то исключительно как моего мальчика для утех. Называя себя в его присутствии не иначе, как тетенькой, чтобы выбесить Ярослава.
— Нет. Даже не мечтай, что это поставит крест на нашей дружбе.
— Нет? — Лерка бросает на меня полный надежды взгляд.
— Нет. Сегодня я уже похоронила мечты о старости в компании смазливого молодого красавчика. Похороны дружбы отменяются. Лимит исчерпан.
Лера всхлипывает… и начинает беззастенчиво ржать.
— Господи, — шмыгает носом, — я тебя обожаю.
— Я знаю, — отвечаю устало. — И вообще прекращай. На нас уже люди смотрят.
Как по заказу, в этот момент рядом с нашим столиком показывается официант.
Молодой. С идеальной осанкой.
— Вам ещё что-нибудь принести?
Лера, не поднимая головы, выдаёт:
— Да. Справедливость, пожалуйста.
Пауза. Официант моргает. Матвей тихо кашляет в пудовый кулак.
— Справедливости в меню нет. Но есть превосходный рислинг… — не теряется парень.
— Превосходно. Тащи целую бутылку.
Матвей отворачивается в сторону, чтобы не заржать. Официант невозмутимо кивает и тут же ретируется.
— Даже не записал, — бормочет Лера. — Какова вероятность того, что он запомнит, что я заказала?