— Меня сейчас вырвет!
Глава 24
— Ну а он что? — живо интересуется бабуля.
— А он говорит, мол, да неужели я вот прям настолько плох?! — смеюсь. Потому что все реально именно так и было. Я, наверное, единственная во всем мире женщина, которую вырвало в ответ на предложение руки и сердца. Хорошо, что Матвей подошел к этому с юмором, не то я просто сгорела бы со стыда!
— Ты умеешь испортить момент, — хмыкает генеральша, в доме которой Клуб разбитых сердец и собрался на внеочередное выездное заседание. Впрочем, не удивлюсь, если у меня скоро потребуют сдать партбилет. Потому что мое сердце никогда еще не было таким цельным и большим. Я люблю, кажется, весь мир!
— Лишь бы он не передумал после такого начала, — смеется мама, кивком поддерживая Зулю.
— Мам…
— Нет, я серьезно. Мужчины, знаете ли, существа нежные.
— Это вы как патологоанатом говорите, или так? — подпирает щеку генеральша.
Я добродушно слежу за их пикировками и вожу глазами по весеннему саду. Генеральша, кстати, отлично устроилась. До центра — сорок минут, если без пробок, конечно, что, впрочем, для генеральши вообще не проблема. Вокруг сосновый бор — высокий, плотный. Хвоей пахнет так, что голова кружится. И еще немного прошлогодней палой листвой.
Дом у нее — как терем из сказки. Не новодел под старину, а именно отреставрированная старая дача. С резными наличниками и балкончиками... Зеленый фасад — будто в кружевной белоснежной оторочке. Красиво невероятно. Я прикидываю, как бы напроситься поснимать здесь контент. Вдоль дорожек разбиты аккуратные клумбы, из которых торчат первые тюльпаны и гиацинты. А в остальном — нетронутый, считай, лес.
На веранде — белые качели, размерами больше напоминающие кровать. С края свисает красивый плед. Легко представить, что до нашего прихода здесь кто-то лежал и ушел, чтобы не мешать, с нашим появлением. Здесь же, но в торце, накрыт стол. И все на нем так идеально и симметрично, что мне поначалу было неловко что-то трогать. Сказано — человек военный.
Мама с бабулей держатся намного свободнее. А вот Мариша, сколько мы тут находимся, столько и хлопает глазами. Это что-то новенькое. Можно мне ее старую докучливую версию? От нее я хотя бы знала, чего ожидать.
— А как же кольцо? — наконец, подает голос.
— О! — вскидываюсь. — На этот раз обошлось без него.
И я тут вообще не в претензии, мне даже нравится, что хоть в чем-то Ратников сплоховал. Так он гораздо больше походит на мужика, коим прикидывается, а не на святого.
— Ничего, может, к свадьбе колечко купит, — вздыхает Мариша. Недавно, чтобы поправить свое материальное положение, она начала распродавать оставшееся после Темочки барахло. Первым в расход пошло как раз колечко от Картье.
— Так к врачу вы, выходит, завтра? — тихо спрашивает мама.
— Да, Матвей не хочет тянуть, — киваю.
— Вот и правильно. Ты не молодеешь, — ворчит бабуля. — Только не вздумай опять блевануть в самый ответственный момент.
Закатываю глаза:
— Да завтра ничего такого не будет происходить. Так, стандартный осмотр.
Ага… Которого я боюсь до усрачки!
Мы еще долго сидим. Перескакиваем с темы на тему, спорим, смеемся, перебиваем друг друга, кутаясь в пледы. Вспоминаем старые истории из жизни. Бабуля давит на то, что «раньше мужики были покрепче, а женщины — поумнее», мама закатывает глаза, Зуля несколько оживает в нашей компании. А я радуюсь, что глупый порыв дать то дурацкое объявление свел меня с такими чудесными людьми. Я нахожусь в настолько благостном настроении, что причисляю к ним даже Маришу. Которая, кстати, вроде и с нами, и в то же время — в своем телефоне и мыслях.
— Никак гуляка твой пишет? — подозрительно сощуриваюсь я. С этой дурочки станется — еще и помирится с ним!
— Нет! — задирает нос Мариша. — У меня, может, другие поклонники.
— Надеюсь, не из числа клиентов? Это запрещено.
Мариша бормочет что-то невнятное, опуская долу глаза. Та-а-ак! Это еще что такое?! Как раз подбираюсь, чтобы спросить, когда с улицы доносится шуршание шин и короткий сигнал клаксона.
— Извините, это ко мне. По работе…
Зуля щелкает пультом, открывая калитку. И во двор заходит высокий подтянутый мужчина, с выправкой, которую не спрячешь ни под каким пальто. Спина натянута как струна. А лицо, наоборот, спокойное. Как у людей, которые видели в этой жизни все, а потому не спешат суетиться.
— Добрый вечер, — говорит он, чуть наклонив голову.
— Добрый! — на правах старшей отзывается бабуля. Мы тоже здороваемся вразнобой. Зуля вскакивает.