Страшно волнуясь, жду вердикта, пока мое место рядом с батюшкой занимает Матвей. Смотрю на монахов и радуюсь, что Ратников не додумался уйти в монастырь — с него бы сталось! А этот мир многое бы потерял, если бы он принял постриг.
В итоге нас все-таки благословляют на венчание. В момент оглашения вердикта у меня позорно подкашиваются колени, приходится даже схватить Матвея за локоть, чтобы не упасть. Отец Елисей это подмечает и хулигански мне подмигивает. Наставления о том, что и как, проходят сквозь меня. Хорошо, оказывается, что Мариша немного шарит за такие темы, потому что ее мать, оказывается, шибко верующая. Я же действительно многое пропустила, а спросить у Матвея было почему-то стыдно. Вдруг он решит, что я банально не стала себя утруждать?
В итоге Марише поручаю и роль свидетельницы. Потому как никого более подходящего среди моих современных и далеких от религии близких попросту не находится. Сама себе удивляюсь. Может, мне ее Бог послал? А ведь если бы не Клуб, вряд ли бы мы когда-нибудь встретились. Значит, все не зря?
Что если Клуб разбитых сердец — залог моего женского счастья?
Мысль, конечно, из разряда тех, что обычно приходят в голову каким-нибудь идиотам вроде плоскоземельщиков. Верить в подобное должно быть стыдно. Но я… Я почему-то верю, что этот дурацкий Клуб — мой оберег.
И, наверное, поэтому в день венчания я хочу видеть там всех его участников. Всех до единого.
Утро начинается с рассветом. Я почти не сплю. То ли от волнения, то ли от странного ощущения, что вот сейчас… сейчас это случится. Без возможности откатиться назад, передумать, спрятаться… В этих мыслях есть один большой плюс — мне почти некогда переживать о предстоящем ЭКО.
Выглядываю в окно. Город только просыпается. Май… Есть поверье, что выйдя замуж в мае, будешь потом маяться всю жизнь. Но это такая чушь! Я выходила замуж и в июне, и в августе, и в январе… И вы знаете, чем это закончилось.
Платье у меня простое. С деликатным вырезом-лодочкой и длинными рукавами, потому что эти части по правилам должны быть прикрыты. Никаких вырезов, никакой нарочитой сексуальности. И в этом, как ни странно, вся соль. На голове кружевная косынка… Очень стильно.
— Ты готова? — раздается голос мамы из-за двери.
— Да!
Она заходит. Останавливается. Обводит меня восхищенным взглядом. Из-за ее плеча выглядывает бабуля. Визажистка с парикмахером собирают свои чемоданчики. Я долго доставала Матвея на тему того, можно ли краситься в церковь. И в конечном счете решила, что если даже нельзя, то это будет не самый большой мой грех.
— Ну что, невеста, передумать еще не поздно, — прикалывается бабуля чисто для порядка.
— Поздно, — улыбаюсь я.
Мы спохватываемся, что уже опаздываем. Суетимся. В этой легкой неразберихе мне вдруг становится неожиданно спокойно. В конце концов, все идет так, как и должно.
К храму подъезжаем в полном составе. Даже не верится, что это «только свои». Нас, оказывается, немало. Бабушка, мама, родители Матвея, приехавшие из региона, где прошло его детство, друзья и близкие. А еще Зуля и Мариша, которая отчего-то нервничает.
— Эй, — шепчу, проходя мимо. — Дыши.
— Я дышу, — шипит она. — Просто… Не хочу все испортить.
— Ты не сможешь. Я тебе не позволю, — смеюсь. — Где Матвей?
Оглядываюсь и замечаю Энджи. Она стоит чуть поодаль. Не прячется, но и не лезет в гущу событий. Я до последнего не знала, придет ли она. И я рада, что Лина все же оставила свои обиды, разделив с нами такой важный день. В порыве чувств подхожу к ней и беру за руку:
— Энджи, я… Я сделаю его счастливым, клянусь. И никогда между вами не встану.
Лина криво улыбается. Не уверена, что она мне верит. Наверняка нам еще через многое придется пройти, но я… Я буду стараться.
— Иди, папа тебя ждет, — бормочет она.
Я оборачиваюсь. Матвей и впрямь стоит на пороге церкви, скользя по мне жадным взглядом. А-йа-йай! Не надо так… Грешно же! В темном, идеально сидящем на нем костюме он выглядит просто сногсшибательно. Смотрю на него — и забываю, как дышать.
— Ты опоздала, — говорит он тихо, подходя ближе.
— Это ты рано пришел, — парирую.
Он улыбается.
— Кстати, — наклоняется ко мне, — мне пришлось раскошелиться.
— Да ну? — приподнимаю бровь.
— Я купил кольца.
— Надо же. А я уже думала, ты принципиально решил обойтись цифровой подписью.