На пороге Мариша.
Я, признаться, до сих пор не могу привыкнуть к тому, что она теперь ездит не на метро, а с личным водителем. Ну, ладно, не с личным — с Рамилем. Но сути это не меняет. Ума не приложу, как она приручила мизогина-Шакирова, а Мариша не спешит делиться подробностями. Стоит вся еще более красивая, чем обычно, беззаботная, в стильном костюме и с коробкой пирожных наперевес. Конечно, ей не нужно следить за фигурой!
— Боже, это что тут за красавчик? Ива Самуиловна, дайте его мне, — тянется она к малышу.
Лука, который, как правило, не очень любит чужих, ныряет в руки Мариши с такой скоростью, что та едва успевает его подхватить.
Пока толчемся в коридоре, появляется Зуля. Как всегда, сдержанная, но как будто намного более расслабленная, чем всегда. Более… женственная, что ли.
— Как Клара? — вместо приветствия спрашивает генеральша, попутно тоже потрепав Луку по пухлому кулачку.
— Зуля, я простыла, а не оглохла, — сипит из гостиной ба, — можешь спросить у меня напрямую!
С улыбкой развожу руками. Зуля усмехается, скидывает туфли и идет к бабуле. Сощурившись, не без подозрения гляжу ей в спину. Перевожу взгляд на нянчившуюся с Лукой Маришу, та ловит мой взгляд. И едва заметно приподнимает бровь, касаясь губами лобика крестника.
Естественно, в голове тут же всплывает наш недавний с ней разговор. Точнее, ну, как разговор… Говорила-то в основном Мариша, которая, что бы вы думали? Застала нашу генеральшу с Максутом.
— Это ты виновата! — выкидываю перед собой палец.
— В чем?! — невинно хлопает глазами Мариша. А я ведь давно на то уже не ведусь. Эта зараза только косит под дурочку.
— Развела на работе шашни, и все решили, будто им тоже можно.
Мариша тихо прыскает.
— Надо было меня увольнять.
Я закатываю глаза. И в этот момент за спиной щелкает замок. Я даже не оборачиваюсь сразу. Просто замираю. Потому что знаю, кто там. Чувствую.
— Привет, девочки. Ну, что, я даже не опоздал? — раздается знакомый голос.
Матвей стоит в дверях. Немного растрепанный, в футболке, на которой остались следы борьбы с очередной коммунальной катастрофой. Уставший. Красивый. Мой.
Первым делом меня к груди притягивает, целует… Потом подхватывает Луку.
И лицо у него в этот момент такое, что у меня внутри все в узлы стягивается. Никогда мне не надоест смотреть на эту парочку.
— Ты как раз вовремя, — говорю я, и голос почему-то звучит тише, чем хотелось бы.
— Соскучилась? — широко улыбается Ратников. Киваю, повиснув у мужа на шее. Нет смысла отрицать очевидное. Матвей перехватывает Луку одной рукой, второй притягивает меня к себе ближе и целует уже по-настоящему.
Маришка аж пыхтит.
— И это меня они обвиняют в дурном примере, а!
Матвей со смехом от меня отлепляется.
— Пойду с тещами поздороваюсь.
Ага, так он называет маму и ба. Повезло же мужику! Сразу две тещи, впрочем…
— О-о-о! Подкаблучник явился.
… идиллия, ага. — Смеюсь.
— Привет, бабуль. Шикарно выглядишь.
— Ой, говорю же — подкаблучник.
Я закатываю глаза, но внутри теплеет. Через пару минут Матвей возвращается. Лука уже уютно устроился у него на плече и, кажется, готов отрубиться прямо там. Ох, сынок, я так тебя понимаю.
— Ну, все, Лука. Маши маме пока… — говорит он сынишке. — Пусть она немного от нас отдохнет.
— Святой мужчина, — доносится из комнаты голос мамы. Матвей улыбается шире. Останавливается у двери. Быстро меня целует и уходит. Я стою еще секунду, глядя на эту дверь, будто могу через нее увидеть, как они спускаются по лестнице. Потом выдыхаю. И разворачиваюсь.
В квартире тут же поднимается шум. Зуля садится рядом с бабулей и что-то ей объясняет, Мариша хозяйничает на кухне, мама нервно переставляет тарелки. Я прохожу к столу. Сажусь, поджав под себя ногу.
— Боже мой, — говорю, глядя на них. — Я, конечно, их люблю страшно… Но, девочки… как же порой хочется от всех отдохнуть.
Повисает пауза. Ровно на секунду. И потом…
— А то! — первой отзывается Мариша. — Я, между прочим, даже без детей устаю от людей.
— Это потому что ты людей выбираешь странных, — сухо замечает Зуля.
— Кто бы говорил, — огрызается Мариша. Генеральша не без подозрения на нее косится. В ее взгляде вопрос — что тебе известно, девочка? Уф… Ситуация накаляется. К счастью, ее разряжает бабушка:
— Вот! — торжествует она из своего кресла. — Я всегда говорила: от детей надо отдыхать! — И тут же, не меняя интонации, разворачивается к маме: — Изольда, ты слышала?
Мама замирает.
— Что?