Так или иначе за себя постоять она научилась. Скажем, с честью выдержала пару стычек на службе, например, заставила выделить ей нормальное рабочее место. Первые несколько месяцев ей приходилось довольствоваться каким-то несчастным столиком на складе, а это значит, что надо было запирать в ящик буквально все - карандаши, бумагу, скрепки.
Наконец Стефани это надоело, и она решительно направилась к мистеру Спенглеру. Тот долго пыхтел и всячески отговаривался, но, к ее удивлению, выделил местечко в приемной, напротив секретарши. С ней приходилось, конечно, нелегко - считает, видишь ли, что стоит несколькими ступенями выше простого клерка. Стало быть, стенка на стенку, война характеров, и вот чудо-то из чудес - Стефани эту войну выиграла.
Просто-таки обвал, как сказала бы Шанель.
Стефани уже кончала сушить волосы, когда раздался звонок в дверь. "Черт", - пробормотала она, но все же пошла открывать. На пороге стояла стройная блондинка. Лицо ее Стефани было незнакомо. В том, как она смотрела на хозяйку, словно решая, заговорить или просто повернуться и уйти, было что-то нервирующее.
- Да? - вопросительно посмотрела на нее Стефани.
- Вы Стефани Корнуолл?
- Да.
- А я Джокелин О'Коннорс, жена Клея.
И она залилась слезами.
* * *
Потом Стефани с удивлением вспоминала, что ей хватило присутствия духа проводить рыдающую женщину в дом, усадить ее на стул, предложить салфетку, а затем под предлогом того, что нужно сходить на кухню за стаканом воды, оставить гостью одну, чтобы дать возможность прийти в себя.
Когда Стефани вернулась в гостиную, Джокелин уже перестала плакать, но не сделала ни малейшей попытки стереть потекшую тушь. И вообще выглядела она совершенно растерянной, словно не понимала, где, собственно, находится.
А может, у нее и впрямь, как говорится, не все дома?
Стефани внимательно посмотрела на нее. Блондинка - вроде натуральная. Глаза голубые и, наверное, красивые, хотя как скажешь, когда все лицо залито слезами.
Подняв голову, Джокелин встретилась со Стефани взглядом; губы у нее скривились, будто снова вот-вот заплачет, и Стефани поспешно подала ей стакан. Обе некоторое время молчали.
- Может, все же скажете, в чем дело? - спросила Стефани, хотя ответа, честно говоря, страшилась.
Джокелин поставила стакан на стол. Руки ее дрожали.
- Мне известно, что вы встречаетесь с моим мужем.
Я нашла у него в кармане письмо от вас. Я догадывалась, что у него кто-то есть, но надеялась, что это случайное знакомство.
Вокруг Клея всегда вьются женщины, но раньше ничего серьезного не было. А на этот раз... - Она изо всех сил принялась тереть глаза, вновь наполнившиеся слезами, и хрипло хохотнула:
- Я знаю, что веду себя как совершенная дура. Не надо было приходить. Но просто не знала, что делать. Когда я показала Клею это письмо, он сказал, что хочет развода. Ну я и решила, что надо все же поговорить с вами. Я и девочки - мы так в нем нуждаемся.
Стефани словно обухом по голове ударили.
- Девочки? - едва выдавила она.
- Линда и Сьюзи. Разве он не говорил о них? Погодки, десять и одиннадцать. Неужели он может нас бросить? Всю жизнь он делал что хотел. Я вела дом, воспитывала девочек и даже пикнуть не смела... - Джокелин осеклась и беспомощно всплеснула руками. - Наверное, я только порчу все. Когда Клей узнает, что я приходила сюда, он мне такую выволочку устроит...
- Я ничего ему не скажу, - сказала Стефани.
- Вы ведь любите его, правда? - Джокелин посмотрела ей прямо в глаза. - Этого я и боялась. Что ж, бороться с вами я не могу, все козыри у вас на руках. У меня же - только свидетельство о браке, а этого недостаточно, чтобы удержать такого человека, как Клей. Надеюсь, с вами ему будет хорошо, со мной - не было. Он... он такой беспокойный, так поддается настроению и ненавидит заведенный порядок. Напрасно я, конечно, завела детей, надо было следовать за ним, куда потянет.
Думала, можно просто сидеть дома, заниматься девочками и хозяйством, которое он терпеть не может. Думала, если дать ему свободу, он всегда вернется. Но, выходит, ошиблась. - Она задержала на Стефани несколько удивленный взгляд. - Клей говорил, что женщина вы чувственная и на редкость легкая на подъем, в любой момент готовы сорваться с места.
Наверное, так оно и есть, странно лишь то, что на вид вы так похожи на меня.
Джокелин встала и взяла сумочку.
- Пойду. До Орегона путь неблизкий. Не думайте, больше я вас не побеспокою. Если вы любите Клея и сможете принести ему счастье, на пути не встану.
Не успела Стефани и слова сказать, как гостья поднялась и вышла. Растерянная и потрясенная, Стефани сидела в гостиной, и в ушах у нее звучали слова Джокелин: "На вид вы так похожи на меня".
Да ничуть не похожи! Джокелин - блондинка, светлокожая, с голубыми глазами, а она, Стефани, поменьше ростом, волосы каштановые, глаза карие. Так что она, собственно, имела в виду?
А Клей? Почему он обманывал ее все это время? Ну не то чтобы прямо обманывал. Сказал, что, после того как он оставил работу в банке, они с женой пошли каждый своей дорогой.
О разводе речи не было. Но ведь не по забывчивости же он не упомянул, что дом у них по-прежнему общий и что дети есть...
И зачем сказал Джокелин, что собирается жениться, ведь даже предложения пока не сделал. Решил, что ли, что она наверняка согласится? А может, Джокелин врет? Может, пришла сюда только для того, чтобы ее пожалели?
Что ж, этого она добилась, но ведь в таких случаях всегда кто-то проигрывает. Бывшие жены, бывшие мужья, бывшие любовники, дети. Ей и самой было очень одиноко до встречи с Клеем. Нельзя, конечно, сказать, что этот человек просто палочка-выручалочка, временная остановка в процессе душевного выздоровления после распавшегося брака. Он понравился бы ей, даже будь она по-прежнему замужем за Дэвидом. Иное дело, что дальше простой симпатии дело бы не пошло.
Чего нельзя сказать о Дэвиде.
Стефани подогрела томатный суп, проглотила пару ложек и поставила кастрюлю с остатками в холодильник. Было еще рано, но все равно хотелось спать. Однако же, потушив свет, Стефани долго еще ворочалась с боку на бок. В голове роились разные вопросы. Когда сон наконец пришел, ей приснилась Джокелин, и во сне они слились воедино, только кареглазую шатенку порой вытесняла голубоглазая блондинка.
Через два дня появился Клей, и Стефани сразу стало ясно, что Джокелин рассказала ему о своей поездке в Сан-Франциско. Он обнял ее, она прижалась к широкой груди Клея, слыша как бьется его сердце. От Клея приятно пахло сосновым лосьоном, и Стефани подумалось о вечнозеленых деревьях, пахнущих свежестью после дождя, диких растениях и жирной земле под тем деревом, где они впервые любили друг друга.
- Извини меня, Стефани, - сказал Клей. - Я уже давно собирался все рассказать тебе, да никак момента выбрать не мог. Брак мой давно уже распался. Из дома я не ушел только из-за девочек, но вообще-то мы с Джокелин уже год как не спим вместе. На прошлой неделе я сказал, что хочу развода.
Мне никогда не было с ней хорошо - разве что в самом начале, да и то уже тогда я понял, что сделал ошибку. Мы поженились совсем молодыми и слишком быстро, не успев толком узнать друг друга. Потом родились девочки, и этого было достаточно, чтобы все оставалось как есть. В конце концов я бы все равно расстался с Джокелин, даже если бы тебя не было.
Так что не надо думать, будто это ты разлучница, что поломала чью-то семейную жизнь.
- Я верю тебе, - сказала Стефани, но, когда Клей поцеловал ее, почувствовала вдруг, что нечто встало между ними.
Какая-то тяжесть словно придавливала ее к земле, удерживала, мешая открыться навстречу его объятиям, некая невидимая сила. Они занялись любовью, и, когда все кончилось, чего-то все равно не хватало, и хоть чувственное желание было удовлетворено, Стефани никак не могла избавиться от напряженности и тревоги.