- Ах ты, сучка! Чужие дневники, стало быть, читаешь. - Она быстро подошла к столу и пристально осмотрела замок. Затем медленно выпрямилась и обернулась к Ферн:
- Где ключ?
- Я вернула его в твою шкатулку с драгоценностями. - Ферн было ясно, что запираться бессмысленно. - Допустим, я действительно прочитала дневник и теперь знаю все твои маленькие тайны, включая и то, как ты заставила Жака жениться Но на сей раз ты сама себя перехитрила, так? Денег у него оказалось куда меньше, чем ты думала И про любовников твоих я теперь все знаю Да, ты та еще штучка. Других судишь, а сама? - Шанель снова подняла руку, но ее остановил жесткий взгляд Ферн. - Если ударишь еще раз, получишь сдачи.
Я не боюсь тебя.
Шанель пристально посмотрела на дочь. Ударив Ферн, она явно утратила боевой пыл, а может, на нее слова Ферн подействовали. Взяв сигарету из ящичка черного дерева на столике для коктейлей, Шанель щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась.
- Послушай, надо вернуться в школу. И ни на что не обращай внимания, держи хвост пистолетом, - заговорила она, словно разговор и не прерывался. - После твоего рождения и папиного банкротства в школе у меня за спиной все шушукались, и ничего, выдержала И ты тоже можешь. И вообще все это буря в стакане воды, если только... Слушай, а ты, часом, не беременна?
- Нет, я не беременна, - коротко бросила Ферн.
- Слава Богу. Что мне сейчас меньше всего нужно, так это беременная дочь.
- Спасибо за заботу.
- Знаешь что, давай-ка расставим точки над "i". Если хочешь быть на коне, нужны деньги и власть. Ни того, ни другого женщине самой не добыть. Разумеется, бывают исключения, но ты не из них. Если у тебя и есть какие-то дарования, то это... ладно, замнем. В общем, мой тебе совет - возвращайся в школу, помирись со всеми, оглядись хорошенько, найди кого-нибудь с немалыми деньжатами и делай на него ставку. Выходи за богатого - и весь мир у твоих ног.
- Ты действительно так считаешь?
- Разумеется. А ты что, думаешь иначе?
Ферн погрузилась в молчание Да нет, пожалуй, с матерью можно согласиться, хотя и с оговорками. Конечно, выходить надо за человека состоятельного, но внешность мужчины - тоже не последнее дело.
Тут Ферн и пришла в голову идея, да такая блестящая, что она не удержалась от улыбки.
- Итак, ты советуешь осмотреться и подыскать себе подходящую пару?
- А ты можешь придумать что-нибудь получше? Ну а если с браком не заладится, всегда можно подыскать что-нибудь на стороне.
- Ты права. И я последую твоему совету, мамочка.
У меня уже есть план. - Перед мысленным взором Ферн возник Лэйрд Фермонт, и она громко расхохоталась. - Когда увидишь, кого мне удалось заарканить, будешь гордиться мною. И насчет школы ты тоже права. Все рассосется само собою.
Глава 24
Выросшая в семье, где ее разве что терпели, Дженис постепенно начала бояться рождественских праздников. Под домашней елкой никогда не находилось подарка, которого она ждала (именно подарка, а не подарков - Дженис хватало ума на многое не рассчитывать).
Кэти, самая младшая среди детей, получала сверкающий лаком спортивный автомобильчик, в который умещалась ее любимая кукла Барби. Стиви, следующий по возрасту, обнаруживал какую-то особенную бейсбольную биту из березы и кожаную перчатку - предмет его давних вожделений, Марлин же, старшую, ждали выходное платье и туфли ему под цвет. Ну а в перевязанной яркими лентами подарочной коробке, на которой было написано имя Дженис, всегда содержалось лишь что-нибудь полезное: шелковая пижама, нижнее белье, а однажды - это Рождество было памятно тем, что Дженис только-только поступила в колледж, она обнаружила под елкой дюжину коротких носков, которые в Калифорнии любая девушка ее возраста надела бы разве что под страхом смерти.
Для Дженис Рождество означало кучу дополнительных домашних дел: приходилось перевязывать лентами коробки с подарками для младших, а наутро выбрасывать целые тонны бумаги и всяких веревочек-бечевочек, помогать на кухне, лепить пирожки и так далее. Именно ее отправляли с младшими на свидание с Санта-Клаусом, потому что у мачехи никогда не было времени, именно она отыскивала на чердаке елочные украшения и наряжала елку вместе с другими детьми, в результате чего возникало ощущение, что над домом смерч пронесся, а винили во всем, конечно, ее.
Порой ее могли небрежно поблагодарить за все хлопоты, но этим, собственно, и исчерпывалась моральная компенсация за работу, по существу, домашней прислуги. Единственным светлым пятном на Рождество был неизменный подарок от Арнольда Уотерфорда, да и то она ловила на себе укоризненные взгляды, если подарок этот вызывал зависть других детей.
С таким детством Дженис примирилась давно, решив, что приемные родители и так делают все возможное для девочки, которая в этой семье в общем-то чужая. А то ведь могли в какой-нибудь приют отдать. К тому же никто в доме на нее руки не поднимал.
Да, умом Дженис все это понимала, и все же в рождественские праздники ее, случалось, охватывала тоска, даже после того, как она вышла замуж за Джейка.
Ну а он откровенно им радовался. Выработался целый ритуал: поездка на ферму за елкой, затем процедура украшения: Джейк отдавался ей самозабвенно и полностью. Наутро, после завтрака, неизменно состоявшего из яичницы с ветчиной и клубники со взбитыми сливками, любимого блюда Джейка, начиналась раздача подарков.
А вечером всегда приходили друзья, и всем очень нравилось в доме, где муж - прекрасный хозяин, а жена - кулинарка, каких поискать.
Собственно, это была одна из причин, почему Джейку так хотелось купить этот дом, здесь можно по-настоящему праздновать Рождество - радость, которой в детстве он был обделен. Перед входной дверью красовался огромный святочный венок, перила увешаны гирляндами из вечнозеленых растений, отовсюду тебе широко улыбается толстячок Санта-Клаус, елка под самый потолок, словом, весь дом выглядит так, будто сошел с обложки декабрьского выпуска журнала "Лучшие дома и сады".
Не стал исключением и нынешний год. Елка дышала первозданной свежестью и распространяла зимнее благоухание.
Так отчего же, спрашивала себя Дженис, делая последние приготовления к вечернему приему, возвращается эта старая печаль, что накатывала в детстве, когда она заранее знала, что ничего интересного Санта-Клаус ей не принесет?
Право, это непонятно. Джейк на подарки никогда не скупился, и уж точно дело не в том, что она чувствует себя одинокой и покинутой. Каково это бывает, ей известно, но за последний месяц они чуть не каждый день либо принимали гостей, либо ходили в гости.
Через пару часов дом наполнится друзьями. Все будут есть, пить, всем будет очень весело. Несколько неисправимо сентиментальных пар начнут распевать рождественские гимны в малой гостиной, где стоит пианино, а самые близкие, рассевшись вокруг камина, останутся до утра. Все будут милы и приветливы друг с другом - ведь это сочельник, - а словесная перепалка, если и возникнет, то только дружеская.
И Джейк, конечно, окажется на высоте, стараясь, чтобы всем было хорошо. Своим несильным тенорком он будет запевать гимны, безупречный хозяин, который никого не обойдет своим вниманием, расшевелит скучающих и утихомирит чрезмерно горячих. Он будет разносить тарелки и напитки, необидно подсмеиваться, заставит каждого почувствовать, что он здесь самый желанный гость, и, когда все кончится-, люди будут говорить, что рождественский праздник у Джейка и Дженис Мурхаус задался на славу - лучше не бывает.
А когда уйдет последний гость, Джейк, все еще не остыв после праздника, увлечет ее в постель. А она бросит невымытые тарелки, грязные салфетки и недопитые бокалы с вином - все это подождет до утра, - пойдет за ним в спальню, и он будет любить ее нежно и долго, пока наконец не заснут они в объятиях друг друга.
Так что же ей, черт побери, неймется? Почему хочется все бросить и заползти в какую-нибудь нору? Положим, все последние дни она засиживалась за полночь, но ведь усталой себя вовсе не чувствует. А сегодня утром, между прочим, спала до девяти часов. Так что же с ней происходит? Может, просто надоело все, ведь из года в год одно и то же, и так целых двадцать лет.