- Да, великое событие, - рассмеялась Кейси.
- Твой-то образцовый муж, конечно, не хранит старые теннисные ракетки и клюшки для гольфа.
- Ну да, в сарае полно этого барахла, но вообще-то ничего, жить с ним можно.
- А чего ты так до меня дозванивалась?
- Просто хотела убедиться, что воскресный ужин не отменяется. Надо найти кого-нибудь с ребенком посидеть.
В наших краях в последнее время, по-видимому, взрыв рождаемости произошел, с нянями становится все труднее.
- Приглашение остается в силе. В воскресенье в восемь, особенно одеваться не надо. Будете только вы и Тернеры.
Наступило продолжительное молчание. Первой его нарушила Кейси.
- Тернеры? - без всякого выражения переспросила она. - Это новость.
- А разве я не говорила тебе? Ах нет, Джейк пригласил их в последний момент. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?
- Если ты не имеешь, то и я тоже.
- Как тебя следует понимать?
- Я хочу сказать... Впрочем, тебе виднее, кого приглашать к себе в дом.
- Ладно, закрыли тему. Слушай, я только что вернулась и даже еще не успела пальто снять. До воскресенья...
Повесив трубку, Дженис прошла в кухню, где, к своему удивлению, увидела Джейка. Он сидел за столом, зажав в ладонях стакан с жидкостью янтарного цвета. Судя по раскрасневшемуся лицу и глазам, как у кролика, стакан этот далеко не первый - и это средь бела дня.
- Как насчет виски?
Не успела Дженис ответить, как он вскочил на ноги и взял из буфета стакан, но руки у него так дрожали, что Дженис пришлось прийти на помощь.
- Давай, сама справлюсь.
- И мне тоже налей, ладно? - Язык у Джейка слегка заплетался.
- Слушай, что происходит? Ты ведь до шести обычно и в рот не берешь?..
- Я у себя дома и пью, когда мне заблагорассудится, - агрессивно ответил Джейк. Лицо его неожиданно сморщилось. - А, черт, Дженис, жуткий у меня день выдался, так что в твоих нотациях я меньше всего нуждаюсь.
- Прекрасно. - Дженис поставила перед ним бутылку виски. - Пей себе на здоровье. Только утром не жалуйся на похмелье.
Он посмотрел на нее мутными глазами:
- Ты злишься. Слабаком считаешь, так, что ли?
- Да ничего подобного. Я прекрасно понимаю, что на работе не всегда ладно бывает, - мирно ответила Дженис. - Может, лучше кофе? И я бы выпила.
- Ладно, только плесни в него каплю коньяка.
- Хорошо. - Но, отправляясь за чашками и ставя на плиту чайник, Дженис решила обойтись без спиртного. - Так что случилось?
- А то, что муж твоей подружки оказался гнусным политиканом.
- Это ты о Мерве Скрэнтоне? Я только что разговаривала с Кейси, она и словом не обмолвилась...
- Ничего удивительного. Один другого стоит - святоши чертовы. И главное, все у меня за спиной, видеть не хочу его у себя дома, слышишь? Отныне он у меня в черном списке.
- Да объяснишь ты наконец, что случилось?
- А то, что это он получил место в комитете. Лизал задницу председателю. Сегодня в клубе этот старый хрыч Чейни объявил мне: "Да, кстати, Мурхаус, в комитет мы назначили Скрэнтона. Я помню, что мы вроде как вам обещали это место, но... в общем, работа на телевидении отнимает у вас слишком много времени". Я чуть не прибил этого ублюдка.
- Надеюсь, ты ничего такого не сказал?
- Нет. Выслушал спокойно и пошел домой. Хотел тебе рассказать, но тебя не было.
- Я же говорила тебе, что у меня сегодня встреча с доктором Йолански.
- Верно, а я и забыл, - угрюмо сказал Джейк. - Дома - сплошной бардак. В кабинете - чистый хлев...
- Кабинет я перед уходом убрала, - миролюбиво сказала Дженис. Ей ли не знать, как Джейк мечтал об этом месте в комитете?
- Ладно, добивай лежачего. Пошел. Не хочу тебя слушать.
Джейк приподнялся было, но ноги ему явно не повиновались. Он уперся в стол руками, но уже через секунду рухнул на пол. Дженис, не говоря ни слова, помогла ему подняться, отвела наверх, уложила в постель, накинула одеяло. Джейк открыл глаза и слабо улыбнулся:
- Ты такая добрая, Дженис.
Она молча поцеловала его, задернула шторы - через окна пробивался свет закатного солнца - и, плотно притворив за собой дверь, вышла из комнаты. Сколько уж лет прошло, а она все еще подтирает за другими, все еще играет роль маленькой послушной падчерицы.
"Словно от мачехи с отчимом не уходила", - подумала Дженис, собирая разбросанные по полу газеты.
Глава 29
По прошествии времени Шанель уж и затруднилась бы сказать, когда именно изменилось ее отношение к работе, предложенной Уильямом Стетсоном, и сделалась она не только способом заработка, но и чем-то вроде вызова.
Не то чтобы жена его просто раздражала Шанель, нет, на пути ее возник барьер, который необходимо преодолеть. И не в том опять-таки дело, что даже на задворках своих - а о большем и речи не было - сан-францисское общество оказывало сопротивление пришелице из Техаса, нет, все упиралось в характер самой этой женщины Что бы ей Шанель ни говорила, жена Стета встречала в штыки. А поскольку по условиям сделки она не должна была знать, что муж ее платит Шанель, подобное упрямство в отношениях с той, кто вроде хочет тебе только добра, представлялось чистым идиотизмом.
Порой, отговаривая Элси от какой-нибудь глупости - нельзя, например, надевать мини-юбку на вечерний прием или нельзя, ни в коем случае нельзя, говорить вместо Сан-Франциско "Фриско", - Шанель чувствовала, что перед ней непробиваемая стена.
Если она предлагала Элси надеть на открытие музыкального сезона строгую длинную юбку, которую, кстати, лишь с трудом уговорила ее купить, то та появлялась в тесно облегающем платье, которое только подчеркивало недостатки фигуры и делало Элси похожей на зобастого голубя Когда ее приглашала к себе какая-нибудь выскочка, которую и на порог в приличные дома не пускали, Элси радовалась, как ребенок, и вопреки уговорам Шанель принимала это приглашение.
А когда Шанель предложила Элси провести пару недель в Ла Косте, где можно сбросить несколько фунтов и хоть как-то привести в порядок фигуру, Элси разразилась безудержными рыданиями и вылетела из комнаты, оставив Шанель в совершенном замешательстве.
В конце концов ей пришлось позвонить Стету на работу и попросить о свидании, хотя, конечно, гордость ее была уязвлена тем, что она сама не может справиться с возникшими проблемами.
Служебные апартаменты Стета, располагавшиеся в финансовом квартале города, немало удивили Шанель. Ей казалось, что он, по существу, отошел от дел, и потому она ожидала увидеть какой-нибудь скромный кабинет, а уж никак не целую анфиладу комнат, занимающих чуть ли не весь десятый этаж небоскреба Нью-Монтгомери. Удивило ее и элегантное убранство помещения со сделанной на заказ мебелью и ореховыми панелями на стенах, которые оживлялись многочисленными картинами в современном стиле.
Одна, особенно яркая, изображавшая закат в пустыне, висела у Стета прямо над головой. Он приподнялся над своим массивным столом из тика и протянул ей руку:
- Ну так что там? Жена, наверное, досаждает?
- Либо вы заставляете ее поверить, что я знаю свое дело, либо расторгаем договор, - кратко бросила Шанель, которую не только глупость Элси, но и насмешливая улыбка ее мужа выводили из себя. - Никогда еще не встречала такого упрямства и рассеянности. Она забыла о парикмахере, а вы даже представить себе не можете, каких усилий стоило уговорить Адольфо принять ее. Что бы я ни говорила насчет одежды, все не по ней. На обеде у Мэдж Блендер она появляется в летнем костюме, что совершенно непозволительно, а потом говорит, что на улице, видите ли, сделалось так тепло, что не захотелось надевать ничего плотного.
- Что ж, в этом есть смысл...
- Да ведь не погодой определяется стиль одежды! Здесь вам не южная Калифорния, запомните это, пожалуйста. Зимой в Сан-Франциско полагается носить зимние вещи. Ну вот и выглядела, как белая ворона. Все так и глазели на нас. А в какой-то момент Элси спросила хозяйку, сколько индейцев можно накормить на сделанный ею благотворительный взнос и сколько стоит этот обед. Посмотрели бы вы на Мэдж!