Марина смотрела на свою сестру, не трогала ее, а только с восхищением наблюдала, как Андрей проникал в нее, а после та, постанывая, тянула к нему руки. Теперь она смотрела на мир иными взглядом.
— Я вчера горела, — сказала Марина, когда они остались одни с сестрой.
— Это как так?
— Не знаю. Было ощущение, что я упала в огонь, но боли не было, стало страшно. А когда он поцеловал грудь, все пропало, стало так блаженно, так легко, так свободно. Ощущение, что стоишь на краю небоскреба, шаг — и ты полетишь, не вниз, а вверх. Я… Я даже не знаю, как это описать.
— А потом?
— После что-то случилось, и вот тут, — Марина прикоснулась к лобку и провела палец вниз, — словно молнии пошли по телу. Стало больно, а он все продолжал и продолжал свой танец. И только благодаря его движениям я смогла выжить.
— А…
— И вдруг я взорвалась.
— Что?
— Да, именно взорвалась изнутри, Андрей даже испугался, но я не могла себя контролировать, словно обезумила, хотелось еще и еще.
— А потом? — Вика положила голову сестре на грудь и послушала, как бьется ее сердце.
— Я не знаю, но это было так приятно. Мы долго лежали, и я все не могла прийти в себя. Живот болит, словно целый час качала пресс.
— Ух ты, это оргазм.
— Да, — согласилась с ней сестра.
— Вот это и есть высшая точка секса, к ней и надо стремиться.
— Это так, но сам оргазм — не цель.
— Это почему?
— Все что перед ним не менее важно, чем сам секс, а может даже и важней. Ну, представь, если женщина или мужчина будет испытывать только оргазм, они же умрут, как та крыса в эксперименте, которой были подведены электроды в мозгу к области наслаждения. Она жала на кнопку, получая вечное наслаждение, а в конце умерла от истощения. Нет, оргазм важен, но прелюдия все же на первом месте.
— И не стоит забывать про любовь.
— Верно, без нее нет смысла.
— Но постой, ты ведь не любишь Андрюшку.
— Ну…
— Только не говори, что влюбилась.
— Нет. Он мне нравится, даже очень, иначе, боюсь, я не смогла бы так ему довериться. И ты относись к нему не как к парню, а как бы как к своему…
— Ну, вот еще, — возмутилась Вика. — Ну и что из того, что он не высокий, ему ведь это не мешает быть… А он и правда хороший. Верно? — спросила она у Марины.
— Верно, — согласилась с ней сестра.
— Я закончила план первого обучения, хочешь взглянуть?
— Да ты, так погляжу, и школу еще откроешь.
— Знаешь, может, в этом и есть смысл. Родители ничего не говорят про секс, мол, природа подскажет. Это так, она подскажет. Но в этих книгах я познакомилась с письмами читателей, а ведь многие даже спустя много лет после того, как вышли замуж, так и не знали, что делать в постели.
— Шутишь?
— Нет, есть такие. У мужчин свои проблемы, а у женщин свои. Многих воспитали со страхом к половой жизни, а кого-то, что это нужно только для зачатия. Очень много женщин просто ненавидят секс.
— Это почему?
— Боль. Вот что они получают от мужчин. Я узнала, что у некоторых народов для этих целей есть учителя, как бы наставники. Они проходят первые уроки, не знаю, что они там делают, информации мало. Может, это и правильно. Что вот нам в школе говорили?
— Да ничего. Мол, девочки, главное не забеременеть, вот дырочка, сюда и стоит пихать. Бе…
— Знаешь, чему я поражаюсь. Секс — это от природы, вроде как нормально, так и должно быть. Но общество его, как ни крути, боится, кругом запреты. Помнишь, мама говорила, что ходила в кино на фильм «Экипаж». Там была сцена, где голую девушку показали со спины через аквариум.
— Помню.
— А ведь его ограничили по возрасту, до 16 не пускали. Общество боится секса, но зато с радостью рекламирует насилие. Посмотри фильмы, что идут по телевизору. Криминальные разборки, воры, убийцы. Полицейские не лучше: взяточники. Коррупция, обман, все аплодируют самосуду и тем, кому удается ограбить банк. А войны, что там?
— Люди любят насилие, они поклоняются бесу, а если его нет, то придумывают. Человек может рассуждать о мире и любви, но тут же будет убивать животных и вырубать леса. Он пойдет на войну, но продолжит рассуждать о мире и любви.
— Поэтому!
— Поэтому любовь и секс спасут мир.