— Извини, я не должен был так говорить. С моей стороны это глупо, просто я не думал, что ты.
— А что я? Я другая? Не такая?
— Да, что-то в этом роде.
— Но ведь я же человек, верно?
— Верно.
— Думаешь, я сухая, мамина дочка? Что не способна чувствовать?
— Нет.
— Но я и правда мамина дочка и правда не способна чувствовать.
— С чего это ты взяла, что не способна?
Андрей смотрел, как Ирина немного злилась, не на него, а на себя. Он видел под ее белой блузкой лифчик фасона брасьер, что чуть прикрывал ее соски. У Марины было много журналов про моду, Андрей решил проштудировать, что носят женщины. Теперь он знал с десяток фасонов трусиков, лифчиков, что такое гольфы. Стал разбираться в фасонах платьев и рубашек. Как-то раньше он не обращал внимания, что там у Ирины под блузкой, но сейчас, словно заколдованный, смотрел на два маленьких бугорка, что выглянули из-под лифчика. Заметив это, Ирина молча расстегнула первую пуговицу.
— Я хочу научиться. Не хочу делать ошибок. Ты мне в этом поможешь?
— Да, — сказал Андрей и уставился на ее пальцы, что продолжали расстегивать блузку.
— Не смотри так, выглядишь дурачком.
— А как мне еще смотреть? Я же не истукан, не старик.
Ира засмеялась и, закончив расстегивать, сняла блузку.
— А мы успеем сегодня? — спросила она.
— Нет, — ответил Андрей. — Мы сегодня ничего делать не будем.
— Как? — Ирина опустила руки, и юбка упала на пол.
— Разденься и просто посиди в кресле, мы поговорим. Не против?
— Нет, — удивилась она.
Ирина не стала до конца раздеваться, на ней остались белые трусики и белый лифчик, но этого было достаточно. Она неловко села в кресло. Сперва выпрямила спину, словно пришла на собеседование. Но через пару минут расслабилась и, откинувшись на спинку, положила ногу на ногу.
Во время разговора они не затрагивали тему клуба. Ирина рассказывала историю законов, на чем они строятся. Что любая религия, это и есть первоначальный свод законов, и теперь они уже устарели, поскольку поменялось мировоззрение людей. Но люди по старинке обращаются к религии, словно она всемогущая.
— Скоро отец придет, — сказала Ирина.
— Тогда, наверное, лучше одеться.
— Да, — она встала, ее лицо сразу покраснело. — Можно тогда я тебя поцелую?
Андрей кивнул и сам сделал шаг в ее сторону. Вот почему он такой маленький? Ему пришлось поднять голову вверх, чтобы она прикоснулась к его губам. Невольно его рука легла ей на талию, он не хотел, но так получилось. Она сразу прижалась к нему.
— Я буду стараться, — сказала она и еще раз поцеловала юношу.
Он ушел домой еще до того, как пришел ее отец, который работал судьей. «Почему я?» — спрашивал он себя. Шел и не понимал девчонок. «Почему они выбрали меня? Почему открылись? Почему решили, что я такой крутой и знаток?» — думал Андрей. А ведь он еще пару месяцев назад даже не мечтал, что сможет поцеловать девушку. И вот теперь он словно шейх, окруженный заложницами. Было приятно и в то же время нет. Его никто не любил, он им был нужен только для одной цели: понять себя и научиться правильному сексу.
22. Пожелай мне удачи
Ирина раскрылась чуть позже. Она была похожа на кошку, которая вроде и не против, но стоит подойти поближе, как сразу выпускает когти и начинает шипеть. Тогда Андрей рискнул и резко пошел в атаку. Он не знал, чем все кончится. В душе боялся поражения, но стоило ему проникнуть, как Ира сразу сдалась и стала ласковой, словно это не она еще минуту назад шипела. Глаза растаяли, в них появилось тепло и эта искорка любви, что обычно светится у беременных женщин.
Ира была совершенно иной, не такой как Марина, Света или Вика. Они все были разными. Андрей сравнил их с цветами. Одна благоухала и склонялась к земле, другая тянула свой стебелек как можно выше, чтобы насладиться теплом солнца, а другая старалась прижаться к стволу дерева, ощутить опору. Четвертый цветок рос особняком, словно в цветочном горшке.
В этом что-то было. Их клуб увеличился. Девушки, собираясь все вместе, уже не стесняясь Андрея, раздевались и танцевали в Викиной комнате.
Лесные нимфы. Так он их называл. «Может, так и надо жить, не боясь, открыто», — считал Андрей, но понимал, что это нереально.
Когда человек делает вам больно, то скорее всего, он сам глубоко несчастен. Счастливые люди не хамят в очередях, не ругаются в транспорте, не сплетничают о коллегах. Счастливые люди в другой реальности. Им это ни к чему. Андрей заметил за собой, что уже не обижался, когда его обзывали «коротышкой». Какое ему дело до чужого мнения.