— Я неправильно делаю? — спросила Ира, видя, что Андрей испугался ее бурной реакции во время их очередного урока.
— Урок будет повторяться, пока ты его не усвоишь, — сказал он и продолжил прерванный урок.
— Хорошо, — коротко сказала она и, вздохнув, повернулась к нему спиной.
В последнее время Марина ходила расстроенная.
— Можно? — спросил Андрей, заглянув в ее комнату.
— Заходи.
Он догадывался, что у нее что-то не клеилось с ее Лешей, они летом с командой хотели сплавляться по реке, и вдруг она замкнулась.
— Однажды мудрец собрал учеников и показал обычный лист бумаги, на котором нарисовал точку. — Андрей решил рассказать одну притчу, которую недавно прочитал. — И спросил мудрец, что вы видите? Все ответили, что точку. Но мудрец сказал, что нет. Люди в первую очередь видят в других недостатки, а белый лист не замечают.
— И почему ты такой умный?
— Я не умный, а Лешка классный парень. Пойдем к нам? Ира принесла печенье, а Света заварила чай. А Вика что делает?
— Мечтает о Ромке.
— Я не понимаю тебя. И ты не ревнуешь?
— Ревность — это страх, но чего я должен бояться? Потерять вас? Вы не собачки. Признаюсь, я счастлив быть в вашем доме, и спасибо твоей сестре, что она поцеловала меня. Ну же, перестань кукситься, пойдем. Вот увидишь, стоит попить Светин чай, как все сразу пройдет.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Остался последний зачет, а потом все, лето.
— Ты куда поедешь? — спросила Света Ирину.
— Останусь в городе, меня папа пристроил в прокуратуру, буду помогать в следствиях.
— Ой, уже страшно. А кем хочешь стать? Как отец?
— До этого далеко. Но если получится, то да, судьей.
— Завяжешь глаза, в одну руку весы, чтобы взвешивать доводы, а в другую меч, чтобы карать. Не страшно?
— Это законы, нужно быть честным, вот и все.
— Легко сказать, когда от тебя зависит судьба человека.
— Тут нет ничего страшного или завистливого. Закон, вот чего надо придерживаться. А ты что будешь делать?
— Рисовать. Издательство объявило конкурс на иллюстрации детских книг, в августе подведение итогов, хочу поработать. У меня дома есть книги, которые я покупаю не из-за текста, а ради иллюстраций, это искусство.
— Вика, а ты куда?
— Уйду в лес. И подальше.
— С Ромой пойдешь? — спросила Света.
— У нас немаленькая компания собирается, отец Ромы тоже идет, тронемся в сторону Тагила. Уже составили маршрут, купили мне штурмовой рюкзак. Хотим делать небольшие переходы. А так недели на три или даже месяц.
— Вот везучая, — сказала ее сестра.
— А ты?
— По реке Ай, 549 километров, а после уже вернусь обратно.
— Ну а ты, Андрей, чем займешься?
Он уже давно думал, что делать летом, пойти в поход или сплавляться по реке. Его приглашали, но он отказался, не хотел никому мешать.
— Недельку отдохну, а после устроюсь на подработку. Славка приглашал с ним пойти в бистро.
— Официантом?
— Не знаю, лишь бы дома не сидеть, да и денег нужно подзаработать. В общем, как-то так.
Что будет с их клубом, Андрей не знал. Может, распадется сразу, как все вернутся из летних отпусков, а может, еще какое-то время продержится. Свою задачу клуб уже выполнил, каждый знал себя, свое тело, на что он способен и чего стоит ждать.
— Без секса прожить еще можно, а вот без разговора о нем никак, — говорила Вика.
Она права. Со временем секс забывается, человек взрослеет, он приедается и уходит на второй план. Его место занимают бытовые проблемы, дети, семья, работа. А секс! А что секс? Он как зарядка для организма, но со временем он совсем пропадает, и человек окончательно стареет.
— Ну ладно, я пошла, — сказала Ирина. — У меня сегодня первый день. Пожелай мне удачи.
— Удачи, — сказал Андрей и перед тем, как она вышла, поцеловал ее.
23. А как же мы?
За обычными заботами лето пролетело незаметно. Андрей почти каждый день работал, с утра до самого вечера, домой возвращался уже уставший. Клуб, что так бурно заработал, так же резко прекратил существование. Андрей надеялся, что девчонки вернутся, и все будет как было прежде, но сомневался в этом. Он забыл Вику, Марину и Иру, но не мог забыть Свету с ее светлыми, словно воды ключа, глазами. Она снилась ему, а он, просыпаясь, обнимал подушку и уже хотел поцеловать, но с грустью понимал, что окончательно проснулся.