- Они думают, что я из туалета пришла накачанная, а там камер нет, - без энтузиазма ответила я.
- Хорошо, там нет, но рядом-то должны быть. Может посмотрят, кто следом за тобой входил? – пожала плечами Ксю. – И почему собственно тебя накачать в туалете должны были? А вдруг в напиток что-то бросили? Опять же можно глянуть, вдруг, кто-то мимо проходил и тебе в бокал что-то бросил. Я в кино такое видела.
В душе появилась слабая надежда и от неё даже как-то щекотно стало и волнительно. А вдруг Ксюша права и удастся увидеть, что на самом деле произошло?
- Но ты сначала поговори с Волгиным, - вновь нахмурилась Ксюша. – Он может и остыл уже. Может уже жалеет.
- Мог бы позвонить, - сказала я и запустила руки в шевелюру, начала болеть голова. – Ксюш, давай как-нибудь эту мымру его уведём с поста. Не хочу мимо неё проходить, я не переживу такого унижения. Она же подслушивать будет, я просто уверена.
Ксюха ненадолго задумалась, а потом похоже мысленно пробежалась по всем своим подружкам на этажах.
- Можно попробовать уговорить Люсю, секретаря нашей замши. Она мне задолжала за билеты на Ваенгу и до сих пор деньги не отдаёт. Только её зов сможет заставить Алину стащить свой зад со стула.
- Это чревато для твоей Люси.
- Нет, - отмахнулась Ксюша. – Позвонит, скажет: мол так вот и так Алла Геннадьевна хочет вас видеть, просит зайти. Так бывает. А потом, когда мымра наша придёт, она театрально взмахнёт крылышками, глазками похлопает и скажет, что ошиблась. Это Люся умеет. С такой начальницей она уже всему научилась. В ней тихо умирает Быстрицкая.
- А она согласится? – спросила я.
- Куда она денется? Тем более и сама любит поиграть на чьих-то нервах. Так, стой здесь, я позвоню, как можно будет подниматься.
С этими словами моя неунывающая подруга упорхнула в сторону лифтов. Я была ей очень благодарна. Пока ждала вестей, нервно расхаживала туда-сюда, стараясь не растерять мужества и уверенности. По сути мне нечего было бояться, ведь я ни в чём не виновата. Но страх увидеть его глаза и разочарование в них, заставлял ноги подкашиваться. Оказывается, это очень неприятное чувство, когда кто-то плохо о тебе думает. Особенно, если этот кто-то очень дорог.
Спустя бесконечные минут десять, мой телефон ожил, и я увидела сообщение от Ксю о том, что путь свободен. Как входила в лифт, поднималась и миновала коридор не помню. В приёмной было пусто, я мысленно отблагодарила подругу. Мне её за какие-то заслуги сам Бог послал несколько лет назад.
У двери Волгина застыла, не решаясь постучать. Сердце обвалилось в пропасть, конечности заледенели.
- Так, - шумно выдохнула я, - это уже детский сад какой-то. Хватит трусить, Быстрова. Борись за своё счастье.
Стучать передумала, просто открыла тихонько дверь и вошла. Егор стоял у окна: без пиджака, рукава закатаны, руки в карманах. Паника вновь подступила, я чуть в обморок не рухнула. Да что же это такое со мной? Волгин чуть склонил голову, а потом нахмурился:
- Я велел не пускать тебя, - пустым, безликим голосом сказал он, и моё сердце вновь оборвалось.
- Ты не дал мне возможности объясниться, - сказала я, делая робкий шаг.
- А что тут объяснять? – сурово сказал он, разворачиваясь.
На миг мне показалось, что в его глазах проскользнуло удивление, но они очень быстро вновь стали холодными.
- Я не принимала наркотики, Егор, - как можно твёрже сказала я. – Я бы так не поступила.
- Откуда мне знать, как бы ты поступила? – жёстко произнёс он. – Я поддался чувствам и увлёкся. Но по сути мы ничего не знаем друг о друге.
Каждое слово больно ранило в самое сердце. Я сглотнула, подступивший к горлу ком.
- Ты несправедлив, - сказала я. – Мне не зачем принимать наркотики, я никогда…
- Я не хочу ничего слышать о «никогда», - грубо перебил он меня. – Наркоманы умеют врать.
Это обвинение ударило под дых, я захлебнулась возмущением. Да как он мог?
- А ты не допускал мысли, что мне их подбросили? – выдавила я.
- Это распространённые отговорки, но в моём клубе до тебя наркотиков не было! – выплюнул он, и мне показалось, что, произнеся эти слова, он будто вновь в них убеждался.
- Значит ты хреново знаешь свой клуб! – не сдержалась я. Мне пришлось вновь вдохнуть, чтобы успокоиться. – Я понимаю, что ты обжёгся и твои чувства…
- Не надо! – вскинул он руку, пытаясь меня остановить.
- Что не надо? – возмутилась я. – Говорить о том, что ты не прав? Но я имею право высказаться, Егор! Ты унизил меня на глазах у всех и даже не попытался прислушаться! Я не принимаю наркотики и никогда не принимала!