- Всё образуется, родная, вот увидишь. Всё обязательно встанет на свои места. И Егор твой всё поймёт, если не дурак, придёт просить прощения.
- А если не придёт? – совсем как в детстве всхлипнула я.
- Значит он потеряет самую прекрасную женщину на свете.
Хотелось смеяться и плакать ещё горше. Для мамы дитя всегда самое лучшее, и это неоспоримо. Попробуй кто-нибудь сказать что-то о моей Васе, я с пеной у рта буду её защищать. Этим же сейчас и моя мама занималась. Она не давала мне ложных надежд, не говорила, что Волгин всенепременно явится, тем самым ограждая меня от возможного разочарования, но при этом она давала понять, что я дорога и любима!
- Знаешь что? - сказал она, когда я перестала рыдать. – Поезжай-ка ты на дачу. Побудь одна, подумай, отдохни. Никуда не торопись, почитай, посмотри сериал какой-нибудь. Работу найдёшь, как вернёшься. Мы не бедствуем слава Богу, поэтому неделька-другая без трудоустройства во вред не пойдёт.
Идея мамы мне очень даже понравилась, поэтому следующим же утром, я расцеловала самых дорогих мне девочек и отправилась на дачу. С погодой конечно не очень повезло, почти каждый вечер лили дожди, но днём светило солнце и становилось чуточку светлее и на улице, и на душе.
Несколько дней прошли как в тумане. Давно я так бесцельно не проводила свои дни. Как и велела мама, я читала детектив, который давно пылился на полке, смотрела сериал, на который вечно не хватало времени, и ходила купаться на речку.
Егор даже не звонил. Неужели Милана не показала ему записи? Или показала, но ему уже всё равно? А может я ему уже не нужна? Сердце ныло изо дня в день, надрывалось, стоило мне вспомнить, как я была счастлива рядом с Волгиным. Хрен с ним с сексом, засыпать в его объятиях – вот это потрясающе. Ощущать себя рядом с ним, как за той самой каменной стеной, о которой так много говорят – вот что неповторимо.
Каждый раз, мысленно возвращаясь к Егору, я старалась себя осекать и отвлекаться, чтобы не свихнуться от жалости к себе. Но дни шли, а от него так и не было вестей.
Однажды вечером, пока ещё не стемнело, я решилась отправиться купаться. Тоска в этот день была особенно невыносимой, я не могла усидеть на месте. Небо снова хмурилось, но это меня не пугало. Я любила купаться в дождь, вода в такую погоду кажется особенно тёплой.
Плавала я долго, никуда не спешила, и даже первые капли, сорвавшиеся с неба меня не спугнули. Я продолжала наслаждаться до тех пор, пока дождь не превратился в ливень. Предвкушая удовольствие от горячего кофе с корицей и новой серии любимого фильма, я шагала к даче, подставляя лицо прохладным каплям. Рубашка, которую я накинула на купальник, вымокла до нитки и липла к телу, но и это не доставляло никаких неудобств. Я любила дождь. Свернув к своему участку, я резко остановилась, заметив горящие фары автомобиля прямо у калитки.
Сердце тут же провалилось в пропасть, а потом вновь подпрыгнуло и зачастило с удвоенной силой. Стало жарко. Я хотела продолжить путь, но ноги будто приросли к земле.
- И что, Быстрова, ты теперь до утра здесь будешь прятаться? – пробормотала я самой себе. – Соберись уже! Нужно же узнать, зачем он пожаловал?
Во мне вновь поднялась обида. Егор понял, что не прав? Тогда чего так долго тянул? Размышлял, стою ли я того, чтобы просить прощения? Гнев подстегнул меня, я выдохнула и решительно зашагала к дому.
Проходя мимо знакомой машины, краем глаза заметила, что Егор внутри. Ждал меня? Ну вот, дождался. Что дальше? Однако я не то чтобы не остановилась, я даже не замедлилась, направляясь прямиком к калитке.
- Саша! –окликнул меня хриплый голос, и внутри вновь всё оборвалось.
Я едва не растаяла. Как удержалась, чтобы не броситься ему на шею, понятия не имею. Застыла, но поворачиваться не стала, ожидая дальнейших слов Волгина.
- Можем мы поговорить? – спросил он. Голос прозвучал уже гораздо ближе.
Я едва дышала, чувствуя, как тоска по нему, прорывается наружу. Так, Быстрова, держи оборону до последнего! Вот тут и немножечко гордости пригодится!
Я развернулась к нему и едва не ахнула, встретившись с любимыми глазами. Егор выглядел как всегда потрясающе, только блеска в глазах больше не было, а лицо обросло щетиной, трёхдневной, не меньше.
- Говори, - хрипло сказала, вновь стискивая кулаки, чтобы непослушные пальцы не потянулись к его лицу, чтобы приласкать.