Воскресенье. Вечер. 22:01. Да где эти дурацкие письма? Я же не удалял их. Вот одно, первое приглашение. Ответ: «Я обязательно приду на встречу «Дьявольский разврат в ночь на Хэллоуин». Ненадолго же меня хватило. Я понимаю, что, если откажусь от участия в этом клубе, у меня просто вообще ничего не останется. Из-за клуба я почти перестал общаться с друзьями, я стал хуже работать, стал издеваться над людьми. Так что весь смысл моей жизни сводится к этому клубу. И что мне делать, если я откажусь от него, я не знаю.
38
Уже начало двенадцатого, а Вероники все так и нет на месте. Как-то пусто и депрессивно стало без нее на работе. И этот гад Женя, как назло, все время что-то лыбится. Как же мне хочется заехать ему со всей силой по лицу и стереть эту мерзкую ухмылку. Никогда раньше меня не так раздражало все вокруг. Необходимо сделать кучу работы: пришли независимые анализы проб воды и повторные сэсовские. Надо проанализировать результаты и сравнить их с моими. Но я просто не могу думать о работе. Даже мысли о блондинке больше не возбуждают меня и не радуют. Я так же страстно хочу ее, но ее образ будто бы покрылся пылью из-за всех этих событий. Или же просто изменилось мое мироощущение. Не знаю. Я вообще сейчас ничего не знаю.
– Женя, ты разговаривал с Иваном Петровичем Деревьевым? Он прислал тебе все свои заключения?
– Еще не успел, – отвечает он мне своим нахальным тоном, при этом даже не подняв на меня взгляда. В другой раз я сдержался бы как всегда, но сегодня мне нужно было на ком-то сорваться.
– Урод, я же тебя еще в четверг попросил это сделать! – заорал я на него. – Ты совсем тупой или только прикидываешься?! Чем ты вообще занимаешься целыми днями? Ты что о себе возомнил? Тебе, такому идиоту, только и доверяют, что бумажечки носить и на звоночки отвечать, а ты и с этим не справляешься!
К моему счастью, в кабинете, кроме нас двоих, больше никого не было. Было видно, что Женя не ожидал такой реакции. Он помолчал немного, а потом сказал: «Ты пожалеешь». И вышел вон. Я только немного успокоился, как вдруг возвращается этот недоумок. Но не один, а с Ниной.
– Что случилось? – спрашивает меня начальница.
– Я сказал то, что должен был сказать уже давно. И ни на секунду не жалею о своих словах!
– Евгений сказал, что вы мешаете ему работать и постоянно оскорбляете, – я понимал, что Женя подонок, но что он еще и настолько жалок, я и предположить не мог.
– Я действительно его отвлек, потому что мне срочно нужны все документы из СЭС, которые Евгений еще в четверг должен был привезти мне. Более того, я оскорбил его в первый раз, – по лицу Нины я понимаю, что она все прекрасно осознает. Но ее раздирают противоречивые желания: встать на мою сторону и защищать правду или встать на сторону Жени и заступиться за сына хороших знакомых. – И я ни капли не раскаиваюсь.
– Ладно, ребята, что вы как дети? Хватит ссориться, давайте работать. У нас сейчас не лучшие времена: это расследование, Вероника болеет, только ваших ссор еще не хватало, – заключила начальница и ушла. Она поступила мудро, осталась нейтральна. Я еще раз убедился, как мне повезло с начальством. Но история пока осталась незавершенной: кое-кто еще получит по лицу, да так, что потом на люди будет стыдно показываться!
39
Вероника вышла на работу только в следующий четверг, 28 октября. Когда мы встретились первый раз, она, как ни в чем не бывало, улыбнулась и поздоровалась. Со стороны могло показаться, что ничего между нами не произошло, но я видел ее глаза – они изменились. Они наполнились ненавистью и грустью. По кругам под глазами я понял, что в последнее время девушка много плакала.
Сидя за столом, я стыдился даже смотреть в ее сторону. Я знаю, что должен что-то сделать, поговорить. Нельзя делать дальше вид, что ничего не произошло. Но что сказать ей? «Извини. Я вел себя как последний дурак!» или «Ты можешь меня ненавидеть, но это ничто по сравнению с тем, как я себя ненавижу»? Все это глупые штампы из кино. Я должен сказать то, что у меня на душе. А там у меня полный беспорядок, в котором я сам не могу разобраться, не говоря о том, чтобы высказаться перед кем-то. Я хочу прежней спокойной жизни, но в то же время ощущаю жгучее желание обладать блондинкой и участвовать в диких оргиях.
Обед.
– Вероника, пойдем перекусим, – предложил я, наконец набравшись смелости.
– Спасибо, я не голодна, – холодно бросает она мне в ответ.
– Я думаю, тебе все-таки стоит отвлечься от работы и немного прогуляться. После болезни нельзя перетруждать себя, – пытаюсь я хоть как-то разрядить обстановку.