— А может, тебе суждено помочь Эйприл?
Ее глаза сузились, как у кошки.
— Может, и так. — Клаудия подтолкнула очки к переносице и склонила голову, словно серьезно задумалась над словами Дэна. — А что? Может, Эйприл и впрямь нужна моя помощь. Малышу — уж точно нужна. Короче, не знаю, кому и что я должна, главное — поддержи меня, пойди навстречу. Просто потерпи чуть-чуть, а там посмотрим, чем все закончится. Ладно?
Дэн со вздохом сложил на груди руки и уткнулся взглядом в блюдечко с соевым соусом, где плавали зеленые хлопья васаби. Идти ей навстречу, когда дело касается покупки квартиры или груды книг по колдовству, — это одно. И совсем другое, когда речь идет о том, что грозит изменить, поломать сам образ их жизни.
Да он еще ни разу в жизни ребенка в руках не держал. Его по сей день мучают сомнения, нужен ли ему собственный ребенок, так что уж говорить о чужом. Дэн думал о финансовом положении их семьи, представлявшемся ему едва ли не критическим. О том, как бы поскорее открыть свою фирму. О грязных подгузниках и вечных игрушках под ногами. О том, что никуда не выскочишь просто так, без подготовки, даже в такое жалкое местечко поесть суши. Там посмотрим, чем все закончится. Этим все и закончится.
Дэн думал о депрессии, которая по временам накатывает на Клаудию и вместе с ней засасывает его самого в темный, полный тоски и безысходности колодец. Вспомнил, как она молчала только что, когда они повздорили; как молчала двадцать минут кряду прошлой осенью, когда у нее сорвали сумку. С этой тишиной ему теперь придется жить — сколько? Неделю? Месяц? Дольше?
А велики ли шансы, что все это вообще чем-то закончится? Практически никаких. Никто не отдаст ей ребенка только потому, что она его нашла. Проще ей не возражать, избавить себя от молчаливой враждебности, которая может продлиться неопределенно долго.
Клаудия возилась с очередным кусочком имбиря — подцепляла и роняла, подцепляла и снова роняла.
Дэн накрыл ее руку своей. Сжал, сначала легонько, потом крепче, пока она не отложила палочки на деревянную подставку. Одна скатилась с подставки на стол.
И только тогда он сказал:
— Ладно.
Толпа в детском Мемориальном госпитале рассеялась, и в этот полуночный час в зале ожидания остались только Гейл с Джоном.
Джон сидел молча и ждал. После двенадцати лет совместной жизни и десяти лет в браке он прекрасно знал, что рыдающую Гейл лучше не трогать. Пусть выплачется без помех.
Его рука лежала на спинке стула Гейл, и, когда рыдания начали понемногу утихать, он накрыл своей лапищей ее плечо. В другой руке он держал бумажные платки. Как только она подняла голову, протянул всю упаковку. Гейл вытерла глаза и щеки, высморкалась.
— С ним все будет в порядке, ты поняла? — сказал он, будто не надеялся, что жена расслышала слова доктора.
Гейл мелко закивала.
— Поняла. Поняла. — Всхлипнув, она сокрушенно покачала головой: — Просто… мне… кажется, что я… не должна была…
— Чего не должна была?
Гейл снова ударилась в слезы.
— Гейл, что с тобой?.. Ведешь себя так, будто это ты во всем виновата.
Заплаканные глаза Гейл потемнели от страха.
— Гейл, ради бога! Как ты можешь быть в ответе за пожар? — Запнувшись, Джон попытался улыбнуться: — Надеюсь, ты не тайный поджигатель?
Гейл не ответила на его улыбку. С силой выдохнула:
— Наш Клуб… Думаю, это из-за него.
— Клуб книголюбов тайком занимается поджогами?
— Нет! — Она мотнула головой, и на этот раз по ее лицу промелькнула легкая улыбка. — Джон, я должна тебе кое-что рассказать.
Пока она сквозь слезы объясняла Джону, какой оборот приняли события в Клубе, в зале ожидания появилась женщина со свертком на одной руке и пакетом в другой. Рядом топал малыш.
Они уселись в противоположном углу, подальше от ненормальной леди, которая ревела в голос. Мальчику было года два, он почему-то не спал в столь поздний час и все дергал за оборку розового одеяльца, в котором спала, надо думать, его младшая сестренка.
— Agua, mami. Agua.
Мальчик тянул мать за руку к питьевому фонтанчику. Мать быстро шепнула ему что-то по-испански, и маленькое личико горестно сморщилось.
— То есть ты считаешь, что захотела больше свободного времени… — Джон оторвал взгляд от мальчика и снова перевел на Гейл. — Потом загадала… э-э… желание, и поэтому школа загорелась? — Он скорчил физиономию: чушь собачья. — Я, конечно, не спец, но всякие там экстрасенсы, предсказатели — сплошное надувательство. А эти ваши желания, колдовство то есть… как-то притянуто за уши. Ну захотелось тебе больше свободного времени — а при чем тут пожар?! Между прочим, от сгоревшей школы эффект как раз противополо…