Сон не шел, Клаудия крутилась с боку на бок, пихала Дэна, а мысли неслись одна за другой, не давая покоя. «Может, я даром трачу время? Кто эта женщина? Где она? Что, если я разыщу ее, а она не захочет или просто-напросто не сумеет нам помочь?» Выпитый за день кофе только вредил, но она уже угодила в порочный круг: из-за кофе не могла уснуть ночью, а днем, чтоб не клевать носом, снова наливалась кофе.
Прошлой ночью до того устала и так поздно добралась до кровати, что была уверена — уснет моментально. Как бы не так. Немножко поворочавшись, открыла глаза и сразу поняла, что закрыть их нечего и пытаться. Сна не было вовсе. Вот бы почувствовать себя точно так же в три часа дня.
Повернувшись в очередной раз, она с удивлением обнаружила, что у Дэна глаза тоже открыты.
— Хм-м. По-моему, мы где-то встречались. Вы раньше тут не жили? — Он притянул жену поближе. — Предлагаешь мне торчать в кафе «Дикой прерии», чтоб увидеть тебя?
Интересно, у остальных наших то же самое? Днем как проклятые ищут колдунью, а ночью им учиняют допрос с пристрастием? Вряд ли. Мара дома до сих пор ни словом не обмолвилась о колдовстве, а Линдси только-только по-настоящему взялась за поиски. И как пить дать не расскажет Джеймсу о том, что произошло, поскольку это было бы равносильно признанию провала. Гейл помогать готова, но у нее нет времени. А если бы стала помогать, сказала бы она Джону? Скорей всего, нет. Он вообще очень скептически отнесся к мысли, что заговоры стали причиной напастей, так что едва ли благожелательно отнесется к попыткам отыскать настоящую ведьму. А что до Джил — кто знает, как там у нее дела? Она как сквозь землю провалилась.
— Уже недолго осталось, — сказала Клаудия. — Во всяком случае, я так думаю. А вообще мне все чаще кажется, что эти поиски таинственной незнакомки полная бессмыслица. Или я ее найду в ближайшее время, или все брошу.
— Отличная новость! Я уже соскучился по своей жене. — Дэн стиснул ее, чмокнул в лоб и повернулся на другой бок, бормоча, что предпочитает вертеться и крутиться в постели совсем не так.
…Клаудия отложила книгу, уткнулась подбородком в ладони. Глупо это. Невозможно без конца сидеть в кафе и книжных магазинах, надеясь, что вдруг объявится незнакомка.
Мышцы лица и шеи одеревенели. Клаудия оперлась головой на руки, и «кофейная» бодрость тотчас испарилась. Она могла бы заснуть прямо сейчас. Опустила бы голову на стол — и задремала как младенец. Как Элиот.
Смотреть на спящего Элиота — вот что ей следовало бы сейчас делать. Прижимая малыша к груди, любуясь его личиком, Клаудия часто думала, что младенцы — истинные ангелы; по крайней мере, прообраз ангелов. Как можно было сотворить то, что сделала мать Элиота?
Поиски матери сосредоточились в основном на небольшой группе учениц Академии, но еще не были завершены. Оформление опекунства продвигалось довольно гладко. По мнению Клаудии, успешно прошло и обследование их с Дэном социально-бытовых условий. Она разрывалась между двумя противоречивыми желаниями: с одной стороны, не хотела, чтобы мать Элиота нашли (у той ведь будет больше шансов заполучить малыша), а с другой — мечтала встретить ее и как следует смазать по физиономии. Странное ощущение. Наседкой Клаудия себя еще не чувствовала.
Клаудия приподняла голову и по привычке огляделась — не объявилась ли старуха? Все, хватит. Надо двигать домой. Или в госпиталь. Ей нужен только ребенок, и дело, похоже, идет к тому, что он у нее появится. И не какой-то там абстрактный младенец, а Элиот. Допустим, найдет она ту старуху — и что? Когда желания будут отменены, явится мамаша Элиота — или папаша — и потребует сына назад. Этого она добивается?
Закралась мысль, что желание отменять не стоит. «Если мне действительно нужен Элиот, чего ради я пытаюсь отменить свое желание?» А с другой стороны, это чистой воды эгоизм. Хотя бы ради подруг желания необходимо исправить.
А может, и нет. Может, все утрясется само собой, как Линдси говорит. Писать у Клаудии уже снова получалось, хоть и не очень хорошо. В начале недели, карауля свою старуху в книжном, Клаудия беспрерывно практиковалась и теперь вполне сносно изображает собственное имя. Правда, разобрать другую ее писанину под силу лишь ей самой, по-прежнему ничего не выходит с классной доской, а сложнее всего с проверкой тетрадей. Клаудия приспособилась было печатать результаты на старой печатной машинке и лепить листочки на тетради, но выглядит странновато, и чем дальше, тем больше.
Нет, настоящая колдунья очень нужна, и ее старуха как раз то, что надо, — в этом Клаудия не сомневалась. Она снова окинула взглядом кафе, посмотрела на часы. Пора убираться. Сил уже никаких.