— Точно не знаю. Я же говорю — о ней ни слуху ни духу. Вроде встречаются. Вроде и впрямь сказочно. А там — кто их знает? Линдси ей без конца названивает, хочет разузнать, что происходит, а та и к телефону не подходит, и не звонит. Одна надежда, что Джил просто разрывается между Мэттью и выставкой. В пятницу открытие.
— А я тебе говорю, она нас избегает! Слушай-ка, мы ведь сможем пообщаться с ней в пятницу. Как мне сразу в голову не пришло? Мы же все туда собирались, вот там и поговорим — и про слухи, и про то, почему она нас забросила.
— На выставке? В толпе народу? Да она обозлится как черт.
— Не обозлится, если она ни при чем. И если в самом деле просто была занята.
— Открытие в пять тридцать?
— Ага. Увидимся.
У Джил снова надрывался телефон. Швейцар названивает. Кто-то отчаянно рвется к ней, а то он не стал бы звонить два раза подряд. Подобная настырность в характере только одной из ее подруг.
Джил вытянула руку и похлопала по другой половине кровати — пусто, Мэттью уже ушел. Оторвала голову от подушки, посмотрела на часы. Почти двенадцать. Голова трещала — опять вчера вечером перебрала со спиртным. Телефон, слава богу, умолк.
Чего привязались? Звонят, звонят, сообщения оставляют, хотят знать, как у нее дела. Теперь вот Линдси ломится без приглашения с утра пораньше — ну, почти с утра. Оставили бы человека в покое. Она уже все мыслимые и немыслимые отговорки перепробовала. Могли бы, кажется, сообразить.
Джил выбралась из постели и пошла в ванную. Снова заверещал телефон. «Тьфу! Да уймись ты!» Когда Джил направилась в кухню, телефон все еще звонил.
Она взяла трубку.
— Некая Линдси Макдермотт хочет вас видеть.
— Знаю, — вздохнула Джил. — Пропустите.
Спустя несколько минут Линдси ворвалась в квартиру.
— Фу, какой бардак. Так я и знала — что-то неладно. Так и знала, что дела у тебя вовсе не сказочные.
Джил в банном халате стояла перед кухонным столом. Зажгла сигарету, демонстративно выпустила изо рта дым.
— Ты посмотри на себя. На часах двенадцать, а ты только-только вылезла из кровати.
— Я бы и еще поспала, если бы кое-кто не настаивал на визите.
— Я волнуюсь за тебя, Джил. Мы все волнуемся. Тебе, конечно, не до нас — у тебя Мэттью, — но можно хотя бы позвонить, тем более когда такое творится!
— Я была занята. — Джил снова затянулась. («Она похудела килограммов на десять, — промелькнуло у Джил. — Выглядит плохо».) Она постаралась подавить возникшую тревогу. — Слушай, я не пытаюсь вас отшить…
Линдси вздернула брови.
— Ну разве что чуть-чуть. Дело в наших дурацких заговорах. Я… я не хочу в этом участвовать. Дружить мы будем как прежде, но в Клуб я больше не пойду.
— А сказать нам об этом трудно было? Так трудно подойти к телефону, набрать мой номер и сказать, что выходишь из Клуба?
Джил пожала плечами:
— Мэттью говорит… — Она почувствовала, как Линдси вся напряглась при упоминании его имени. — Нет, ничего. Я хочу выйти — и все.
— Так что говорит Мэттью?
Джил помедлила.
— Он… считает, что мне надо сосредоточиться на выставке и что сейчас у меня нет времени на светские развлечения.
— С каких это пор Клуб книголюбов стал светским развлечением? А ты не сообщила своему Мэттью, что если бы не Клуб, его бы здесь вообще не было?
Джил молча стряхнула пепел в пепельницу.
— Нет. Разумеется, ты ему не сказала. Ох, Джил, что-то не нравится мне этот парень, как бы ты его ни расписывала. Только посмотри, что он делает: разогнал всех твоих друзей, настраивает тебя против нас.
Джил смяла сигарету.
— Ни против кого он меня не настраивает. Если помнишь, мне с самого начала затея с желаниями была не по душе. А вы все давили на меня, давили — я и поддалась. Не знаю, может, Мэттью в самом деле появился в моей жизни из-за того желания. В любом случае я об этом ему ни за что не расскажу. Он решит, что я тронутая, а я не хочу потерять самого лучшего на свете парня. Да, я занималась вместе с вами всей этой колдовской ересью, но сердцем была против. Мы загадали желания, и начался кошмар. Странные, жуткие вещи начали происходить со всеми нами. — Джил оглядела Линдси с головы до ног. — Посмотри на себя. Сколько ты сбросила? Выглядишь безобразно.