Джил вскинула глаза. Она впервые услышала от Мэттью банальность.
Взгляд Мэттью был устремлен поверх ее плеча куда-то вдаль. Глаза его неожиданно загорелись:
— А поедем-ка мы с тобой в Нью-Йорк!
— Что?!
— Прямо сейчас. Все бросим и поедем. На выходные, только ты да я.
— Уехать? Сейчас? У меня сегодня открытие выставки!
— Плюнь на выставку. Никто больше не ходит на свои выставки, это… мещанство!
Мещанство?
— Ну же, похулиганим! Повеселимся! Заглянем в галереи, полюбуемся, как кто-то другой психует на своей выставке. Если сейчас рванем в аэропорт, к ужину будем там. Поехали прямо так, в чем есть. А?
Дурацкая, бредовая, сумасбродная идея.
Разумеется, Джил пришла от нее в восторг.
— Такой я Джил еще в жизни не видала. — Прижимая к уху розовенький мобильный, Линдси шагала по улице и отчитывалась перед Гейл. — Волосы всклокочены, глаза красные, опухшие. Квартира как после налета. Я по колледжу знаю, аккуратисткой она никогда не была, но у нее там точно бомба взорвалась.
— И ты думаешь, наш с ней сегодняшний разговор что-то изменит?
— Уверена — все из-за этого парня, из-за Мэттью. Он на нее дурно влияет. По-моему, он настраивает ее против нас. Стоило ему появиться, как Джил начала от нас отгораживаться. Мы думаем, это самый подходящий случай потолковать с ней о Мэттью.
— «Мы»?
— Мне звонила Клаудия. Они с Марой тоже так считают.
— Джил вряд ли обрадуется, когда вы всем скопом навалитесь на нее прямо на открытии выставки.
— Не станем мы на нее наваливаться. Просто поговорим по душам — вразумим, чтоб она позволила ей помочь.
— Помочь? Каким образом? Убрать квартиру?
— Вовсе нет. Ты в курсе, что она больше не рисует? Мы можем исправить и ее желание, когда исправим свои.
— Если вообще сумеем их исправить.
— Мы над этим работаем. И Джил должна знать, что мы все еще ее подруги.
— Похоже, она без ума от своего Мэттью и вовсе не желает, чтоб мы вмешивались. Обычное дело — когда с кем-то встречаешься, на первых порах тебе больше никто и не нужен, про друзей как-то забываешь.
— Ты бы ее видела — больше мне нечего сказать. И еще… — Линдси сделала паузу, — Мара и Клаудия считают, что слухи распустила Джил.
— Слухи?
— Они подозревают, что именно Джил настучала в Женский фонд.
— Чушь собачья! С какой стати?
— Откуда я знаю. Мара с Клаудией думают, что могла. Только зачем ей это надо? Она ведь тем самым и себя подставила. Но она определенно решила порвать с Клубом. — Линдси перевела дух. — Так ты придешь или нет?
— Кутнуть с подружками на открытии выставки — лучше ничего не придумаешь, но я никак не могу! Эллен и так у меня весь день проторчала, чтобы я управилась с бронхоскопией Эндрю, а Джон прилетает не раньше девяти.
— А больше некому присмотреть за ребятами?
— Линдси!
— Я хотела, чтоб мы выступили единым фронтом.
— Прости, Линде, придется вам выступать единым фронтом без меня.
— Рисовую лапшу и кофе со льдом по-тайски, — сказала Линдси.
— Что?
— Я заскочила в ресторанчик. Обедаю.
— Не могла подождать, пока мы договорим? Откуда у тебя эта мерзкая привычка? Терпеть не могу типов, которые треплются по телефону в ресторанах.
— А я с голоду помираю! Сейчас налопаюсь до отвала белков и углеводиков. Драные фифочки из Фонда не хотели со мной знаться, когда я была толстой, так я…
— Линдси, толстой ты никогда не была.
— Может, и нет. Один черт — мало радости. Теперь, когда я похудела, они мне самой на фиг не нужны. А вот положительные эмоции еще как нужны. И на сегодня это — тайская рисовая лапша!
В пятницу днем, после школы, Клаудия стояла перед окошком в детскую палату и тщетно высматривала в кроватках Элиота. Может, его забрали на кормежку или на какую-то процедуру? Клаудия отправилась разузнать в сестринскую комнату, но медсестра (та самая, что в первый раз дала ей подержать и покормить Элиота) жалостливо глянула на Клаудию и, прежде чем та успела открыть рот, выскочила из комнаты со словами: «Подождите здесь, дорогая. Я позову сестру Гэлт».
С Элиотом что-то случилось! А то бы зачем ей понадобилось звать начальство? Клаудия перепугалась до полусмерти.
Элиот находился в больнице чуть больше трех недель, но из отделения интенсивной терапии новорожденных его уже перевели в обычную палату. Он набирал вес, легкие развивались нормально. И чувствовал он себя хорошо, особенно в последнее время. Что могло с ним произойти?