— Клаудия? — У нее за спиной в приемной появилась старшая медсестра Гэлт. — Давайте присядем вон там. — Она указала на три пластиковых стула, выстроившихся вдоль стены у двери. Говорила сестра Гэлт подозрительно дружелюбно.
— Я в порядке. Могу постоять.
Глаза сестры Гэлт светились сочувствием, обычно суровое лицо смягчила улыбка.
— Мне очень не хочется огорчать вас… — Она запнулась. — Но… Элиота нет.
Мир для Клаудии перевернулся. Элиота нет? А она даже не простилась с ним! Даром тратила время в проклятых кафе и книжных, вместо того чтоб быть с ним, а теперь Элиота нет и время ушло. И бесценных часов уже не вернешь. У Клаудии подкосились колени, пол качнулся и поплыл вверх. Сестра Гэлт придержала ее за руку.
— Мне очень жаль. Я знаю, как много он для вас значил. Но мы больше не могли держать его здесь. Сегодня утром приехали из социальной службы и отвезли его в приемную семью.
Отвезли…
— Отвезли?
«Он жив, его просто нет в больнице! Какое счастье! Но… погодите… как же так? Ведь это мы — его приемная семья. Я и Дэн. Его должны были отвезти к нам!» Клаудия запрокинула голову, закусила губу и крепко зажмурилась, но слезы потекли все равно. Медсестры куда-то разбежались, и в комнате было на редкость пусто и тихо для этого времени дня. Клаудия бросила взгляд в сторону детской. Элиота там больше нет.
— Присядьте, передохните пару минуток.
Клаудия покачала головой, пальцем смахнула слезы под стеклами очков.
— Нет, спасибо. — Она шмыгнула носом. — Ничего. Я тоже поеду домой.
…Вода была мертвенно спокойна, ни малейшей ряби; на берег опустился туман. Вот и отлично, думала Клаудия. И вся ее жизнь как в тумане. Она не пошла домой; она отправилась к озеру.
Бывало, она гуляла вдоль берега, и свежий воздух, красота озера — в дождь ли, в снег или под солнцем — давали ей второе дыхание, прогоняли все тревоги и заботы. Сегодня было иначе.
Клаудия сидела на скамье лицом к Белмонт-Харбор, заглядевшись на отражение плавучих доков — будто перевернутая фотография. Ни лодок, ни яхт — рано еще, сезон не начался. Туман сгустился и скрыл береговые огни на узких полосках земли, выдававшихся в глубь озера и открывавших вход в гавань.
«Элиота у меня отняли, я разучилась писать, шеф считает меня ведьмой, я не могу забеременеть, муж на меня злится и вообще не хочет ребенка, всех моих подружек одолели сверхъестественные невзгоды, и помочь им я не в силах. Да, и еще: я неуклюжий очкарик».
Что за мир вокруг нее? Неужто и впрямь это громадная вонючая куча дерьма, где одни богатые подонки не уступают дорогу каретам «скорой помощи», а другие хамят тебе только потому, что ты не освобождаешь им место на стоянке, и где простое желание переворачивает всю твою жизнь вверх тормашками?
В голове у Клаудии бродили мрачные, темные, как озерная вода, мысли. Стоило закрыть глаза, и тьма окутывала ее, тянула куда-то вглубь, все дальше, дальше и глубже. Хотелось свернуться на скамейке и забыться, уснуть.
Она обхватила себя руками. Солнце село, сразу похолодало. Продрогшая Клаудия сидела на скамье и следила, как поднимается вверх белесый пар ее дыхания. Как быть — непонятно. Раньше жизнь шла по плану, а когда все планы полетели к чертям собачьим, что, скажите на милость, ей делать?
В парке включили фонари, они разгорались медленно, один за другим. Еще какое-то время Клаудия всматривалась в темнеющее озеро, наконец поднялась (зад и ноги совершенно окоченели) и в набежавших сумерках двинулась домой.
Когда свернула на свою улицу, уже совсем стемнело. Клаудия шагала в мрачной задумчивости, как вдруг перед ней выросла, появившись из переулка, высокая фигура. Клаудия испуганно вскрикнула, но человек не думал угрожать. Пронесло, не грабитель. Обычный бездомный.
— Простите, — переведя дух, пробормотала Клаудия. — Я не хотела… Вы меня напугали.
Он не удивился — вероятно, привык к подобной реакции. Попросил какой-нибудь «мелочишки». Клаудия хотела отказать, но почему-то полезла за кошельком и вытащила двадцать долларов. Бродяга недоверчиво уставился на деньги.
— Это мне? — Он ошеломленно, без улыбки смотрел на купюру, держа ее за кончики обеими немытыми руками.
— Вам. — Клаудия чуть было не начала рассказывать, что у нее выдался тяжелый день и что ей хочется сделать что-то хорошее — может, тогда полегчает, — но удержалась. — Возьмите. Пожалуйста. Мне станет легче.
Так и вышло.
Боже правый, думала она на ходу, я хотела поведать бродяге, который наверняка ночует под мостами, что у меня неприятности! Поистине все познается в сравнении. Мысль не новая, но явилась как нельзя кстати. И точно обухом по голове. Клаудия окинула взглядом родную улицу. Хорошая улица. Пусть они с Дэном не владеют ни собственным домом, ни роскошными апартаментами, но квартирка у них очень милая. Да и сама жизнь, по сути, не так плоха.