Больше не нужно будет приезжать в клуб, потому что я за эти грёбаные пять дней построил в своей квартире личный клуб только для нас. Оттуда Таллии некуда будет бежать, а также я подготовил несколько порошков, которые остались у меня после Слэйна. У него всё сработало, значит, и у меня сработает.
Мой взгляд становится резким. Я знаю это ощущение. Оно моментально обрывает моё расслабленное состояние, и я вижу, как Таллия с грохотом падает на пол.
— Таллия!
Подскочив на ноги, несусь к девушке. Она приподнимается на руки и выставляет одну вперёд. Останавливаюсь, не понимая, что случилось. Она не удержалась на шесте или запуталась в ногах?
Таллия удивительная танцовщица, она смешала несколько видов стилей танца, и все они выглядят как приглашение в постель.
Ледяное приглашение с приставленным к горлу ножом. Но я ещё не видел, чтобы кто-то падал на выступлении. Хотя слышал, что такое случалось с некоторыми танцовщицами из-за малого опыта, они ломали запястья, пальцы и получали вывихи.
Таллия хватается за шест и медленно поднимается. Она кивает мне. Хмурясь, делаю шаг назад, пока Таллия приходит в себя. Я не могу узнать, что случилось, потому что она просто не может мне это сказать. Я бы подумал о недоедании, но плачу ей достаточно, чтобы она хорошо питалась. Да и выглядит она здоровой, кроме чуть ли не посиневшей сейчас кожи, по которой скатываются капельки пота. Когда Таллия встаёт на пуанты, чтобы вернуться к танцу, её ноги начинают дрожать, и она сразу же снова падает на шест, распахивая рот, словно ей больно.
Оторвавшись от шеста на пару секунд, она показывает мне крест руками, а потом снова держится за него. Ей больно, очень больно.
Опустив голову, Таллия тяжело дышит. Я подхожу к центру и отключаю музыку. Повернувшись, я сразу же замечаю быстрое движение руки Таллии, она вытирает глаза. Она плачет из-за боли.
Чёрт.— На сегодня мы закончим, — говорю я.
Таллия несколько раз кивает мне и хватается за живот.
— Мне вызвать врача?
Она мотает головой и делает небольшой шаг. Я опускаю взгляд и вижу, что её белые пуанты испачканы в чём-то тёмном. Твою ж мать!
Таллия отталкивается от шеста и летит вперёд. В этот же момент я срываюсь на бег и ловлю её. Дрожащее и влажное от пота тело впечатывается в моё. Я крепко удерживаю Таллию, потому что она едва может двигать ногами.
— Садись. Я посмотрю, что с тобой, — мой голос хрипит, когда я помогаю ей сесть на край сцены, но она резко отодвигается от меня, мотая головой.
— Ладно. Если сможешь выйти сама отсюда, то я ничего не сделаю. Если ты хотя бы запнёшься, то я насильно заставлю тебя показать мне, что у тебя болит, — рычу я. Она вздрагивает от моего голоса, но меня бесит это упрямство. По всему видимому, что-то с ней не так, точнее, с её ногами. Вероятно, она могла подвернуть лодыжку или того хуже. Не хочу думать о худшем, но я явно улавливаю запах крови и какой-то мази.
Таллия опирается о сцену и встаёт враскорячку. Она немного шатается, а потом делает маленький шажок. Таллия кусает губу так сильно, что та белеет. Молча наблюдаю, уверенный в том, что она не сможет пройти небольшое расстояние до двери, и готовлюсь снова поймать её. Ещё один шаг, и её начинает бить сильная дрожь.
Зачем быть настолько упрямой?
К моему удивлению, Таллия сама опускается на пол и закрывает лицо руками. Я не слышу ни всхлипов, ни плача, вообще ничего. Она сдалась. Признала, что ей больно, и меня это безумно восхищает.
Подхожу к ней и опускаюсь на колени.
— Где болит? — тихо спрашиваю её. Она хлюпает носом и показывает на ноги. Как я и думал.
Обхватываю её тонкую, изящную лодыжку, дёргая за ленту, но Таллия цепляется за мою рубашку. Она не прикасается к моей коже, но пытается убрать мою руку и тянет ткань в сторону.
— Я могу сделать это силой, или ты дашь мне посмотреть добровольно, — предупреждаю её.
Пальцы Таллии разжимаются, и я замечаю, как её тело становится красным. Она смущается. Конечно, это смущение. Я давно не видел подобного. И мне это очень нравится.
Медленно снимаю пуант, и у меня желудок стискивает. Я видел достаточно трупов и крови, но то, что я вижу сейчас перед собой, ужасно больно. Пальцы Таллии все покрыты кровью. Они стёрты в мясо. Не представляю, как она, вообще, смогла танцевать. Я уверен, что здесь не только разорванные мозоли, но и вероятное заражение, потому что есть и свежие, и старые раны.