Она была в шоке и сильном страхе за Кифа. Я не оправдываю её, но если мать набрасывается на своего сына… Подумай, твоя мать сделала то же самое, Каван. Она не защищала тебя, а добила тебя.
Разве этакая женщина, вообще, достойна понимания? Нет. И ты не простил Дарину за то, что она сделала с тобой. Так почему ты винишь Дейзи в том, что она сделала, когда сам отомстил своему отцу таким же образом? Ей было просто страшно. Она защищала своего любимого человека и выбрала плохой способ, но у неё не было времени обдумать его. Я уверена, что если бы всё было не настолько критично, то она бы так не поступила.
— Ты её не знаешь.
— Ты прав, но я знаю, что сделала бы то же самое ради тебя, — шепчу я.
Каван часто дышит от моих слов. Его ноздри раздуваются, и он склоняется надо мной.
— Пожалуйста, — одними губами прошу его.
Каван издаёт стон и жмурится.
— Что ты со мной делаешь, Таллия? — с трудом спрашивает он.
— Показываю тебе, что есть другие варианты, чтобы сохранить себя и своё сердце, остаться человеком, а не становиться чудовищем, которому всё равно на людей, которые по идее находятся в его команде. Своих не наказывают. Своих людей берегут, потому что их и так мало. Так мало, Каван.
Каван снова издаёт низкий горловой стон и хватает меня за шею.
Он впивается мне в губы и прижимает к себе. Я задыхаюсь от жара его тела и этого поцелуя.
— Не бросай меня, — с болью шепчет он. — Не бросай меня, Таллия. Без тебя я умру. Я лживый ублюдок. Всё, что я наговорил тебе про то, что смогу жить без тебя, ложь. Не бросай меня. Я не справлюсь. Ты нужна мне рядом со мной. Нужна ты, Таллия.
Из моих глаз снова текут слёзы, и я целую Кавана. Я не могу пообещать ему, что у нас есть будущее. Я просто не хочу ему врать, но хотя бы часть себя оставлю в его сердце.
Глава 38
Таллия
Я распахиваю глаза из-за того, как быстро бьётся моё сердце.
Мои щёки мокрые, и вся я покрыта ледяным потом.
— Тише-тише, всё хорошо, — шепчет Каван, качая меня в своих руках. Я моргаю несколько раз, чтобы привыкнуть к полумраку в комнате.
— Всё в порядке. Это был кошмар. — Каван убирает волосы с моего лба, и я понимаю, что мы сидим на кровати. То есть Каван сидит на ней, облокотившись об изголовье и держит меня на руках.
Я не помню, как уснула. Помню только, как Каван заставил меня принять душ и переодеться, а потом налил мне чай, и всё.
— Дейзи? — сипло спрашиваю его.
— Она в госпитале рядом с Кифом. Он пришёл в себя и рассказал о том, как на него напала Дейдра. Всё хорошо, — заверяет меня Каван.
— Она жива? Она… Ты не убил её? — испуганно спрашиваю, цепляясь за футболку Кавана.
— Нет, я не убил её. Я передал право решать Кифу. Это была его мать, а не моя. И он сделал свой выбор. Он влюблён в Дейзи. Точнее, он сильно её любит. Поэтому и сказал, что это он убил свою мать, а не Дейзи, — тихо сообщает Каван.
С моих губ срывается облегчённый вздох, и я смеюсь. Наверное, это последствия шока, но я счастлива, оттого что Киф признал свою любовь и защитил Дейзи.
— Я верила, что любовь побеждает всё, — улыбаюсь я.
— Кто бы мог подумать, что ты веришь именно в это? — усмехается Каван, нежно проводя пальцем по моей щеке.
— Ты был готов убить её, — вспоминаю я, отталкивая его. Я перекатываюсь на кровати и злобно смотрю на Кавана.
— Это моя работа, Таллия.
— Убивать людей? Ты же сказал, что больше не занимаешься этим!
— Иногда приходится, когда люди угрожают безопасности семьи Ноланов.
— Но почему ты взял на себя эту ответственность Каван? Других людей нет, что ли? — злобно выпаливаю я.
— Потому что я обязан Слэйну жизнью.
— Но ты ему не раб! Рабство отменили очень давно, — возмущаюсь я.
— Я хочу быть обязанным ему, потому что без него я был бы уже мёртв. И это лишь малость, которую я могу ему дать.
— Малость? Ты уничтожаешь себя, Каван.
— Таллия, хватит, — отрезает он и поднимается с кровати.
— Но, Каван, это ведь…
— Я сказал, хватит, — яростно шипит он.
Поджимаю губы и не менее зло смотрю на него.
— Тогда чего ты, вообще, ждёшь, от людей, когда сам заковал себя в цепи раба и не хочешь взять ответственность за свою жизнь?
Чего ты можешь ждать от поклонения человеку, который уже давно живёт своей жизнью без тебя? Ему не нужно это, как и ты не нужен.
Ты уничтожаешь себя ради пыли! Ради пепла! — выкрикиваю я.
Кулаки Кавана сжимаются, и я опасаюсь, что он сейчас меня ударит. Он готов это сделать.
Мы смотрим друг на друга несколько минут, и я тяжело вздыхаю.
— Что ты теперь сделаешь со мной? Какую судьбу ты определил мне? — напряжённо спрашиваю его.