— Согласись, — шепчу я на ухо Кавану и киваю, подбадривая его.
— Хорошо, — с тяжёлым вздохом говорит он.
На том конце провода Дарина визжит от счастья.
— Тогда в два часа? Подойдёт?
— Мы будем там в два часа. Дарина, предупреждаю тебя, что я тебя убью, если ты выкинешь что-нибудь, — грозится Каван.
— Господи, прекрати. Это уже обидно. Я сама проявила желание сделать это. Мы же семья, Каван. И мне нравится Таллия. Она противно милая. Хотя бы одна из нас будет милой и невинной, а то в нашем мире одно дерьмо встречается. Тебе повезло, ты…
— Всё, Дарина, до завтра, — Каван обрывает звонок и откидывается на диване.
— Она, правда, старается, — замечаю я с улыбкой.
— Это меня и беспокоит. Ты не знаешь мою сестру, Таллия. Я уже предупреждал её, но она думает, что бессмертная. Ты не представляешь сколько раз она подкидывала мне дерьмо.
Однажды Слэйн чуть её не убил. Её спасла Энрика. Если бы не она, то Дарина была бы уже мертва. И это не самый худший сценарий.
— Каван, не говори так. Нельзя желать смерти. Нужно просто двигаться, ты же сам советовал мне это. Двигаться и наблюдать за тем, что происходит. А если всё получится?
— Ты слишком хороша для этого мира, Таллия. Слишком хороша, — качает головой Каван.
Горько приподнимаю уголок губ и отворачиваюсь.
— О чём ты думаешь в последнее время? — Каван кладёт ладонь мне на спину и гладит меня. Мне нравится, когда он такой нежный со мной. Когда он касается меня и дарит мне своё тепло. Я не могу напиться этими эмоциями. Не могу, а надо бы.
— О многом и ни о чём одновременно. Моё будущее сейчас — это огромный мыльный пузырь, и я не знаю, что мне делать дальше.
А ты? О чём думаешь ты? — спрашиваю, бросая на него взгляд.
— О тебе. Я постоянно думаю только о тебе и о себе. Большую часть жизни я думал о других, теперь мне нравится, что никого нет рядом со мной, только ты. Я бы хотел так состариться.
— Тебе ещё рано.
— Нет, для меня самое время, а вот для тебя всё слишком рано.
Впереди у тебя столько возможностей, Таллия. Ты вольна делать всё что хочешь. Ты можешь пробовать, ошибаться, обжигаться, радоваться, влюбляться, страдать. А у меня нет столько времени.
— Времени для чего, Каван? Для жизни?
— Нет… нет, — Каван странно и незнакомо улыбается мне, а потом отводит взгляд куда-то вдаль. — Хочу сказать, что я всё для себя решил. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я выберу любой вариант. Больше не хочу что-то искать и гнаться за чем-то необычным. Я счастлив. Да… да, наверное, это и есть счастье, когда спокойно и хорошо, когда никто не мешает, когда не нужно бояться, что время заканчивается, а ты так и не узнал, что такое счастье. Я всё уже попробовал, поэтому мне остаётся лишь дождаться тебя или же отпустить.
— Каван, — с болью в голосе шепчу я.
— Подумай, Таллия. Пожалуйста, подумай, чего ты хочешь от меня. Я свою позицию тебе сказал и свои желания тоже. Я хочу тебя. А ты реши, хочешь ли ты меня в своей жизни. — Каван целует меня в лоб и встаёт с дивана.
— Ну что, закажем пиццу? Думаю, пришло твоё время попробовать пиццу, — наигранно весело предлагает он.
— Пицца так пицца, — и я тоже играю.
Мне кажется, каждый из нас уже знает, что это конец. И мне больно. Больно любить его так тихо.
Глава 46
Каван
Хочется назвать мою жизнь дерьмом. Вот вроде бы всё хорошо.
Рядом со мной любимая женщина, и скоро я стану полностью свободным от работы на семью Ноланов. Всё потихоньку стабилизировалось. Но Таллия от меня отстранилась. Я не знаю, что послужило причиной этому. Я признался ей в своих чувствах. Сказал ей, что люблю её, хочу быть вместе с ней всю свою жизнь. Но она не хочет. Я по глазам её вижу, что это не для неё. Точнее, я не её выбор. Словно она вынужденно живёт здесь со мной, пока не подвернётся иной удобный вариант. Конечно, Таллия на такое не способна. Она честная, искренняя и заботливая. Она чудесная.
Но что-то с ней не так. Да, психологическая травма, которую оставила после себя её мать, огромная, но и здесь дело не в ней.
Таллия смирилась с потерей матери и с тем, что она объявила свою ночь мёртвой. Дело во мне. В моих словах. В моей любви. Мне не следовало говорить этого, но слов не забрать, да и устал я бояться их. Таллия испугалась моей напористости. Она не верит мне и ждёт предательства с моей стороны. А я из кожи вон лезу. Моя боль вернулась. Я не могу спать рядом с Таллией, потому что кошмары вновь стали терзать меня, но они другие. Они горькие и полны печали. Я готовлюсь отпустить Таллию. Я уверен в том, что она не любит меня так, как люблю её я. Она испытывала ко мне влечение, интерес и, вероятно, влюблённость, но всё прошло. Таллия угасла, как и её чувства ко мне. Это чертовски дерьмово. Я снова нелюбимый.