— Таллия, ты готова? — стучусь в её спальню… Чёрт, даже спальня больше не наша, а только её. Мы живём словно соседи. Изредка разговариваем. Она со мной говорит куда меньше, чем раньше.
Старается не смотреть на меня. Она страдает и прячется от меня, а я уже не знаю, чем помочь. Ощущение, словно я убиваю её своей тьмой.
— Каван, всё в порядке?
Я моргаю несколько раз, пропустив слова Таллии. Натягиваю улыбку и киваю.
— Конечно, но я до сих пор не считаю встречу с Дариной хорошей идеей. Она сука и подохнет сукой, — фыркаю я.
— Прекрати. Родственников не выбирают.
— Но и не терпят.
— Каван, если ты не хочешь идти, то не пойдём, — злобно огрызается Таллия. И это странно. В последнее время она часто это делает. Огрызается, злится и даже уходит от меня, чтобы больше не разговаривать. Я не понимаю, что случилось. Когда я потерял её?
— Нет, мы пойдём, — с тяжёлым вздохом говорю я.
— Хорошо. Веди себя нормально с Дариной. Все совершают ошибки. Ты сам говорил, что тоже совершал их и просил у меня шанс всё исправить. Я дала тебе его, а ты своей сестре шанса дать не хочешь, — отчитывает она меня.
— Я дал ей их сотню, если не тысячу, — бубню я.
— Ты требуешь к себе иного отношения от других, но вот к людям относишься так, как сам считаешь правильным. Так нельзя. — Таллия даже не слышит меня. Чувствую, меня ждёт долгая поездка. Таллия никогда себя так не вела. Она агрессивно защищает Дарину сейчас.
Она агрессивно настроена ко мне. Она…
— Каван, ты, вообще, меня слушаешь? — возмущаясь, Таллия пихает локтем меня под ребро.
— Да, чёрт. — У неё острые локти, и это больно.
— Поэтому прояви к Дарине терпение. Вероятно, хотя бы одну семью мы сможем спасти.
Так вот в чём дело!
— Таллия, ты же не считаешь, что мы всех должны спасать, да?
Не все заслуживают спасения.
— Как не все? Чем ты отличаешься от бездомного? Или чем я отличаюсь от твоей сестры? Мы все созданы из плоти и крови. Я не говорю о тех, кому нравится убивать людей, насиловать детей и другие ужасы этого мира. Я говорю о тех, кому нужна помощь.
Думаю, что Дарине нужна твоя помощь. Некоторые люди созревают позже, чтобы понять, что им нужна помощь. И сейчас Дарина проявила свои лучшие качества.
Зря я начал этот разговор.
Молча завожу двигатель, пока Таллия читает мне лекцию о том, как важно давать шансы, и о другой чуши. Мне не нужна Дарина в моей жизни. Я знаю её лучше Таллии. Я просто знаю свою сестру.
Она дерьмо и всегда выберет дерьмо. Никакое спасение ей не нужно. Но я этого не говорю Таллии, иначе всё испорчу. Она расстроится, вероятно, расплачется, и мы точно никуда не доедем.
Поэтому я давлюсь своими словами внутри и проглатываю их, слушая Таллию.
— Может быть, Дарине нужно купить цветы?
— Зачем? — всё же повышаю голос. Она не заслужила даже камня с улицы!
— Так принято. И получать цветы приятно. Дарине будет приятно.
— Почему меня должно волновать, что ей будет приятно?
— Потому что она твоя сестра.
— Она сука!
— Каван!
— Сука и точка!
Таллия упрямо поджимает губы и отворачивается от меня к окну.
— Да что с тобой, а? Таллия, в чём, мать твою, твоя проблема? — всё же я не выдержал. Это дерьмово. — Почему ты так себя ведёшь?
Почему ты уходишь?
— Ты рехнулся, Каван? Я здесь. Сижу здесь и уж точно никуда не иду.
— Ты в голове своей уже ушла от меня! Что я сделал не так?
Не хочешь, чтобы я тебя любил? Да не буду я! Не буду! Всё!
Любовь — это тоже дерьмо! — злобно ударяю ладонью по рулю и выворачиваю его, криво паркуясь на улице. Плевать.
— Каван…
— Что Каван? Я был очень терпелив и ждал, когда ты со мной поговоришь. Я ждал и ждал. Но ты не говоришь со мной о том, что с тобой происходит. Я говорил с тобой. Рассказывал тебе всё о себе.
Я не понимаю, в какие игры ты решила поиграть со мной, Таллия.
От моих слов Таллия бледнеет, а её губы становятся серыми.
Чёрт! Чёрт!
— Прости, Каван. Прости. Я ужасно веду себя. Я… я не знаю, что со мной. Иногда хочется придушить тебя просто так. Иногда я ненавижу…
— Так уходи от меня, раз я настолько противен тебе! Уходи!
Но не трави меня! Блять, не трави меня! Я и так весь уже отравлен тобой! Мне не нужны твои извинения! Мне нужна честность! Я люблю тебя, мать твою, а ты меня нет! Я живу тобой, а ты уже ушла от меня! Так уходи по-настоящему! Уходи! — ору я, отчего Таллия вздрагивает и вжимается в дверцу машины.