Хотя бы Таллию так найти, — предлагает Киф.
— Я уже думал об этом, но это создаст проблемы для Таллии, где бы она ни была. Если она до сих пор там, значит, ей там лучше, чем со мной. Господи, Киф, я её предал.
— Таллия обманула тебя, Каван, и тоже поступила неправильно по отношению к тебе. Она же сказала, что сама проявила инициативу и позвонила Энрике. Она сделала из тебя подопытного.
— Но и она же сказала, что любила меня. И я это чувствовал. Я не хотел доверять своим ощущениям, потому что уже был обманут в детстве. Я отвергал их. Я видел только свои чувства. А сейчас, когда клубок распутался, то я понял, что Таллия тихо любила меня, заботилась обо мне и всегда старалась загладить свою вину передо мной. Она выстояла при моих припадках. Она была моим светом, Киф. Я страдаю. Я так жалок, — кривлюсь от отвращения к себе.
— Это нормально. Ты любишь её и паникуешь, потому что не можешь сейчас взять и поговорить с ней. Но мы найдём их обеих.
Я поговорю со Слэйном и отправлю по их следам детективов. Их фотографии будут висеть на каждом столбу, по всей Ирландии. Кто-нибудь да позвонит, и мы найдём их.
— Нельзя так поступать, — качаю головой и ловлю удивлённый взгляд Кифа.
— Почему?
— Потому что это насилие. Если никто из них до сих пор не связался с близкими, значит, ни одна из них не готова видеть и нас со Слэйном. Я надеюсь, что с ними троими всё в порядке. Я просто надеюсь, Киф. Таллия слишком доверчивая, а Энрика злопамятная. Плюс ещё и ребёнок. Боже, какой я мудак, — ударяю себя кулаком по лбу.
— Каван…
— Давай, сменим тему. Я уже устал скулить. Я поскулю дома в одиночестве. Мне даже драться больше не хочется. Нет никакой агрессии, только одна пустота. Поэтому закроем тему. Не сейчас, — отмахиваюсь от Кифа и возвращаюсь в кресло.
— Ладно. В общем, моя проблема, — напоминает он.
— Да, ты и Дейзи. Я уже сказал тебе своё мнение. Не теряй время, Киф. Хочешь жениться, женись.
— Но я не знаю, стоит ли, Каван. Моя бывшая была…
— Шлюхой, которая у тебя за спиной спала со всеми, у кого есть член и деньги? Да. У каждого из нас есть свой плохой опыт, но это не значит, что все женщины такие. Были ли у тебя подозрения насчёт неверности Дейзи?
— Не знаю. Я не думал об этом. Она хорошенькая.
— Она всегда будет хорошенькой, и этого не изменит ни свадьба, ни что-то ещё. Причина твоих сомнений в её внешности?
— Нет, нет… я… не хочу снова обжечься, вот и всё. Я не готов к большему. Мне комфортно сейчас так, как оно есть. Но я знаю, что Дейзи не будет ждать меня всю свою жизнь, а я, может быть, никогда не буду готов к большему.
— Тогда не морочь ей голову и скажи всё честно. Начни этот разговор. Ты должен это сделать. Женщин обидеть очень легко, как и разбить им сердце. Намного сложнее потом собирать его по кусочкам и, вероятно, это уже сделает кто-то другой, а не ты.
Поэтому, прежде чем ломать всё, попробуй построить на новом месте, а не на старых руинах. Нужно ломать прошлое, Киф. Оно всем нам не даёт двигаться дальше.
— Я это понимаю, но… ты же знаешь, что отпустить её нельзя.
Дейзи давно работает с нами. Она знает много тайн и… не знаю, Каван. Вряд ли мы сможем сосуществовать рядом нормально.
— То есть ты спишь с ней, потому что тебе её жаль? Ты используешь её любовь к тебе, оправдывая это страхом её смерти?
Это низко, Киф. Сейчас ты унижаешь всё, что вас связывает, — злобно рыкаю на него.
— Не кипятись. Я рассуждаю.
— Это не рассуждения, а твои мысли. Мысли, которым ты доверяешь больше, чем своему сердцу! Посмотри на меня, Киф! Я выгляжу сейчас счастливым? Или Слэйн пищит от радости, потому что доверился мыслям, а не своим чувствам? Нет. Мы в заднице.
И ты тоже там окажешься. Чёрт, неужели наш пример тебя ничему не научил? Ты…
Не успеваю закончить фразу, как дверь моего кабинета распахивается, и на пороге появляется Слэйн. Его ледяной взгляд останавливается на мне, когда я встаю, как и Киф.
— Есть какие-то новости? — с надеждой спрашиваю я.
— Да, есть одна. — Слэйн делает пару шагов, а потом бросает в меня боксёрской перчаткой.
— Вот моя новость, мудак. Сегодня. В полночь. Никаких правил.
Только ты и я. Решим проблему так, как мы умеем и обучены. И уж поверь мне, я не собираюсь проигрывать, — добавляет он голосом полным презрения ко мне, а затем захлопывает за собой дверь.
— Какого чёрта сейчас было? — шепчет Киф, недоумённо глядя на перчатку, валяющуюся на столе передо мной.
— Он вызвал меня на дуэль. Боксёрскую дуэль. Дуэль, которая закончится для одного из нас смертью, — мрачно поясняю я.