— Где он? — шепчу я.
— Пойдём. А ты труп, — Киф злобно указывает на Дейзи.
— Но красивый труп.
— Идиотка!
— Сам придурок!
Киф держит меня за руку и ведёт мимо людей.
— Это правда? Они собираются убить друг друга? — со страхом спрашиваю его.
— Да. Но надеюсь, ты изменишь ситуацию. Где ты была? Мы искали тебя и Энрику. И как ты оказалась с Дейзи?
— Встретила её в городе час назад, и она привезла меня сюда.
— Ты не была в городе, Таллия. Каван обчесал каждый угол Дублина.
— Правда? — радостно спрашиваю я.
— Ещё бы. Он с ума сошёл. Иди. Он готовится к бою. Точнее, он готовится к смерти. И он уже пьян. Так что… тебе будет сложно.
— Боже мой.
Прикрываю на секунду глаза и делаю глубокий вдох. Я распахиваю дверь и быстро закрываю её за собой. Небольшая комната, где те же экраны, транслирующие предстоящих участников боя. Здесь есть небольшой холодильник и стол. Я замечаю вещи Кавана и сумку, а рядом лежат боксёрские перчатки, но не его.
— Киф, я же сказал, что выйду, когда придёт время! Я ещё пишу! — злобно рычит Каван откуда-то. Я оборачиваюсь и вижу приоткрытую дверь. Открываю её, и моё сердце ухает вниз, когда я вижу Кавана. Он сидит на полу с блокнотом в руках, в бойцовских шортах и накинутым поверх красным халатом. Он что-то быстро пишет, и когда я приближаюсь, то различаю своё имя. Господи, это письмо для меня.
Внезапно ручка падает из рук Кавана, а его ноздри раздуваются, и он резко вскидывает голову. Его глаза загораются от злости, и я отшатываюсь от него, но потом взгляд становится таким безумным.
— Таллия, — шепчет он, вскакивая на ноги. Боже, я даже забыла какой он большой.
— Каван, — у меня на глазах появляются слёзы, хотя я планировала не плакать. Но я в таком ужасе. Я в панике, и передо мной человек, которого я до безумия люблю.
— Таллия. — Каван делает шаг ко мне, и я падаю ему в руки.
Наши губы сливаются в горячем поцелуе. Моё тело сразу же реагирует на силу и страсть в руках Кавана. Я была лишена его так долго. Дольше, чем он думает. Я запретила себе целовать и любить его. Отстранилась. Не поддержала.
— Прости… прости меня. Я…
— Нет, не нужно. Всё в порядке. Таллия, всё в порядке. Я не злюсь на тебя. Где ты была? Почему ты ушла от меня? Почему ты бросила меня?
— Испугалась. Я испугалась твоей ненависти ко мне, ведь я обманула тебя. Я… я боялась, что ты решишь, будто я такая же, как твоя сестра. Что я плохая. И я плохая, Каван. Но я люблю тебя. — Глажу его лицо. Он улыбается мне и снова крепко меня целует.
— Я тоже люблю тебя, Таллия. И я рад, что вижу тебя здесь сегодня. Мне не придётся писать эти чёртовы письма. Я всё скажу тебе сам.
— Каван, нет. Ты скажешь мне это завтра или позже. Мы поговорим, хорошо? У меня есть новость, и она…
— Не важно. У меня не так много времени, Таллия. Ангел мой. Я люблю тебя. И я поступил подло. Я должен был забрать тебя ещё раньше, ещё до того, как Дарина всё вывернула так, как ей было удобно. Я запаниковал. Мне было больно. Я не надеялся, что ты меня сможешь полюбить. Я не планировал любить тебя. Но я люблю, слышишь? Люблю. И я счастлив сейчас. Я счастлив, Таллия, понимаешь? Счастлив увидеть тебя, поцеловать тебя и уйти. Я переписал всё на тебя. Ты сможешь учиться там, где захочешь.
Только… пару месяцев ещё люби меня. Помни обо мне. Хорошо?
— Каван, прошу, — по моим щекам текут слёзы. — Ты не можешь…
— Я должен. Меня вызвали на дуэль. И если я не буду драться, то это будет означать то, что я струсил. Я был трусом слишком часто в своей жизни. Я струсил, не сказав тебе раньше о том, что люблю тебя. Струсил, когда не остановил тебя и потерял драгоценное время.
Я струсил, когда отошёл в сторону и позволил Дарине уничтожить тебя. Струсил, но сейчас я не струшу. Я буду драться и умру. У Слэйна семья, а я…
— Но у тебя тоже может быть семья, Каван. Ты тоже можешь стать отцом.
— Мне уже поздно, Таллия. Поэтому мне достаточно того, что было у нас в прошлом. Я люблю тебя. И я…
— Каван, время, — в дверь стучится Киф.
— Не смотри, ладно? Останься здесь или уходи. Лучше уходи.
Тебе сообщат позже о финале боя. Уходи. Не трави себя.
Не уничтожай себя.
— Каван, я умоляю тебя, не нужно. Не поступай так со мной, — шепчу я сквозь слёзы. Мой взгляд размывается, и я не вижу Кавана чётко. Он гладит моё лицо и целует меня в лоб.
— Спасибо за то, что любила меня, Таллия. Спасибо за то, что была со мной. Прощай.
— Каван! — кричу, цепляясь за его руку, но он отталкивает меня и выходит из ванной комнаты.
— Каван! Ты не можешь! Ты должен отказаться от боя! — Я вылетаю за ним, а он хватает свои печатки и открывает дверь.